Если что-то случится, вам может понадобиться тот, кто прикроет вашу сестру или утащит её прочь, пока вы охвачены жаждой битвы.
На миг перед глазами мелькнула Файвара. Умирающая Файвара, которая не пережила удар возлюбленного. Скрежетнув зубами, я толкнул мысль:
— Хорошо.
— Не стоит беспокоиться, господин, — Пересмешник вдруг отбросил свою обычную язвительность. — Я не буду приближаться, вы меня не заметили ни в прошлый, ни в этот раз, а она и вовсе не увидит.
А вот мне пришлось сделать над собой усилие, чтобы отстраниться от мысли — мы здесь не одни — но я справился.
Зависнув высоко-высоко над долиной Истока, сказал:
— Погляди на великолепие под нами, вдохни этот свежий, бодрящий воздух.
— Камень, снег и лёд, — пробурчала Рейка. — Лучше бы ты сюда поднял Виликор, братец, да показал эти красоты ей. Вот она бы точно оценила. Даже воздух, от которого у некоторых могут уши отмёрзнуть.
Я оставил этот укол без внимания. Не сейчас."
"— Ты говоришь — эти горы пусты и безжизненны.
Я уже показывал их тебе, но ты их не видела. Что же, сестра, позволь, седьмой брат покажет тебе, как сильна твоя стихия дерева и какие удивительные растения существуют. И первой у нас снова будет Снежная Ягода! Жизнь, твоя стихия, сумевшая не только выжить на голом льду, но ещё и цвести, и плодоносить!
Через миг я камнем рухнул вниз, добавляя скорости полёта своей силой, и заставив Рейку судорожно вдохнуть.
Весь день я летал по горам, предгорьям и пустыне вокруг, заставляя Рейку видеть даже в самых безжизненных местах ту жизнь, на которую она закрывала глаза.
Растения, птиц, зверей, насекомых и даже червей, живущих во льдах.
И всё же этот разговор и меня заставил на многое взглянуть по-другому. На горы вокруг, на своё упрямство. Не только на то, которое удерживало меня от того, чтобы навестить Лейлу, но и на более близкое и очевидное.
Буквально в тот же вечер я отыскал Рутгоша. Если коротко, то всё свелось к простому и незамысловатому: «Старейшина, был неправ.
Нам нужен ещё один портал. Отправляйтесь. Полагаюсь на вас».
Сказать, что Рутгош просиял, значит ничего не сказать. Таким воодушевлённым я не видел его никогда. Кажется, даже тогда, когда впервые показал ему медальон магистра. Вот так и узнаешь, что для идущего является самым ценным. Смеюсь, конечно. Верность Рутгоша не подлежит сомнениям, но и простое, человеческое ему не чуждо. У него есть талант, есть дело, и он этим делом увлечён.
