— Они вдвоём живут в доме нашего союза Семи Могучих Братьев уже больше года, но не хотят ни выселяться, ни платить, ни отрабатывать! Совести у Индары нет, вот что я вам скажу, старший.
— Это у вас совести нет! Как отработает Навея? Она больна! И я не могу оставить её, бывают дни, когда она даже руку поднять не может, чтобы напиться!
— Мне жаль, Индара, — совсем другим тоном сказал Ламур. — Весь город знает, как Дарая пыталась вылечить дочь, и весь город знает, что это невозможно. Твоя госпожа Дарая мертва, а значит, будущее её дочери тоже решено.
Мы оба знаем, почему она не может поднять и руки — из её меридианов истекает звезда. Милосердней деньги на лечение пустить на оплату долга и ещё несколько месяцев. Пусть девочка проведёт последние дни в уюте и родных стенах.
— Нет. Нет!
Шадок перевёл на меня потемневший взгляд, разлепил губы и буквально выплюнул:
— С гарховыми процентами Семи Жадных Братьев я сумел заработать только на оплату трёх месяцев. Им этого мало, они хотят получить сразу всё.
Ну что, тайный друг Ирал, а ты сумеешь заплатить? Давай, всего-то нужно сто двадцать три тысячи духовных камней среднего качества.
Повисла тишина, и на мне скрестились, кажется, взгляды всех в этом небольшом дворе.
Я мог бы заплатить, хотя сумма долга вызывала вопросы. Этот дом просто не мог стоить так дорого за жалкий год. Мог бы заплатить, всё же я — глава фракции, что сейчас совершенно не испытывает проблем с деньгами. Была только одна проблема — у меня в кольце не было столько духовных камней, мне просто не было нужды последние недели носить с собой столько.
Зачем, если у меня для подобного есть целый казначей? Я у него деньги брал только перед уходом во Второй пояс, и эти деньги всё ещё со мной, вернее, их остатки. Но во втором поясе и цены совсем другие, как и духовные камни.
Я наспех пробежался духовным зрением по пространству кольца, вернее, по полке, где у меня лежали кисеты с духовными камнями и откуда я совсем недавно брал плату за Боярышник, и уже через вдох поджал губы.
Всё, как я и думал. Вполне хватит на отличную прогулку, поиск вкусной еды и прочее, но не хватит, чтобы выплатить годовой долг за такое роскошное жилище.
Я встретил взгляд Шадока и сказал:
— Дарая погибла.
Ответ был мгновенным:
— Не слышу в твоих словах скорби, называющий себя другом.
Второй раз уже он задевает меня, и второй раз мне приходится оправдываться.
— Время моей скорби осталось позади. Случившегося не изменить, прошлого не вернуть.
