Я Ламур, старший, — стремительно согнулся он в приветствии, а выпрямившись, добавил, — и я слежу, чтобы выполнялись правила и заключённые с моим союзом контракты. Буква записанного в них, если быть точней. И если вы друг, который должен присмотреть за делами умершей госпожи Дараи, то вы возьмёте на себя её обязательства. Верно я понимаю?
Я кивнул:
— Верно.
Таврий облизал губы, отлип от стены и шагнул ближе к здоровяку, а мой талант донёс до меня то, что не было мне предназначено:
— Господин Ламур, да как же так? Мы же с вами о другом договаривались.
— Это было до того, как здесь появился Властелин, недоумок. Держи язык за зубами, с твоими убогими навыками забудь о мыслеречи!
Таврий вздрогнул, покосился на меня. Зато заговорила другая:
— Что, Таврий, задёргался, почуял, что тебе ничего не достанется? Поделом тебе, надеюсь, никто лет десять не наймёт такую гниль.
Мне не было дела до их обид и отношений. Меня волновало своё, и упрёк, который прозвучал раньше в мою сторону, был справедлив, и моё восприятие потекло дальше, проникая в щели под дверью, в окнах, проходя сквозь стены, заполняя собой весь дом.
Где? Где она?
Вот она, — через пять вдохов пришёл ответ и принёс мне облегчение.
В комнате, что выходила окном в крошечный боковой дворик в пять шагов шириной, лежала девочка. Маленькая, бледная, спящая, но живая и невредимая, ровно и спокойно дышащая.
Я окончательно успокоился и выдохнул.
— Старший, — повёл рукой Ламур, намекая на всё ещё клубящуюся вокруг них мою силу.
— Не находите это излишним?
Я кивнул и втянул обратно духовную силу, подтолкнул его в нужную сторону:
— Хотелось бы услышать про обязательства.
Ламур улыбнулся:
— Видите ли, старший…
Но его перебил сильный и злой голос:
— Что за представление вы тут разыгрываете перед нами⁈
— Шадок! — попыталась осадить стоящего рядом с ней темноволосого мужчину Индара.
Но тот только вновь катнул желваки по скулам и дёрнул плечом, сбрасывая её руку, а через миг вновь зло спросил:
— Какой ещё возникший из пустоты друг? Я — единственный друг Дараи, и никакого другого у неё не было.
Я безразлично ответил:
— А я вот никогда не слышал про тебя. Это ничего не значит.
— Ничего не значит? Ничего не значит⁈
Вдох я вглядывался в уже его глубину силы. Властелин. Второй, может быть, третьей звезды. Понятно, почему его не спешили давить силой и числом люди Ламура. Сам Ламур вряд ли сильней, и просто, и быстро никак бы не вышло.
