Груаль злобно сверкает взглядом, хрипит, дёргается, словно скованный, но, похоже, не собирается ничего приказывать своим людям, вместо этого толкает от себя мыслеречь: «Тревога! Убийцы Глаза в городе!», и уже я рявкаю, на этот раз вкладывая в слова и мыслеречь дух, тщательно отмеряя его и направляя вперёд и только вперёд:
— ВСЕМ СТОЯТЬ!
Полноценный, ясно ощутимый звук лопнувшей струны прокатился по двору, выметая пыль из всех щелей, дёрнул одежду, толкнул в грудь.
Последовавшая за ним духовная сила заполнила весь двор, сковала всех, кто в нём был, нащупала всех трёх невидимок и навалилась на всех стражников, безжалостно придавливая их к земле.
На миг мне показалось, что я ошибся, перестарался, но плёнка защиты на доме лишь чуть дрогнула, да и на Индаре и Шадоке халаты даже не дрогнули — удар духа их не коснулся. Отмерил и направил верно.
Прорычал, впившись взглядом в этого Груаля и вбивая слова в его тупую башку:
— Останови это безумие! Я всего лишь гость города.
Твоё обвинение про убийц — это ложь и ошибка.
— Теперь уже неважно, — прохрипел тот в ответ, не обращая внимания на текущую по шее кровь. — Нападение на стражу города — это серьёзное преступление.
— А нападение на гостя города — это не преступление? — зло цежу я в ответ и требую: — Зови сюда главу стражи города. Ну! Мыслеречью, артефактом, что там у тебя? Зови!
Груаль лишь зло усмехнулся.
Верный. Ничуть не менее верный, чем любой из моих людей. Но очень, очень невовремя мне он попался. И кто же мог подумать, что такая простая вещь, как пробежка по городу, повлечёт за собой такие проблемы?
Восприятие по-прежнему показывало мне странно ощущаемый вытянутый овалом участок за воротами — какую-то маскировочную формацию, за которой и собрались для нападения стражники, а ещё оно показывало мне десятки фигур, что спешили, бежали, летели сюда со всего города.
В себе и даже в Пересмешнике я не сомневался. Но здесь была Виликор, всего лишь Предводитель. И здесь была Навея — дочь Дараи — всего лишь под формацией средней силы. Сражаться в таких условиях — безумие. И ещё большее безумие — не попытаться разрешить это недопонимание и позволить ему перерасти в битву.
