Её тело было буквально истерзано ранами, серый цвет халата полностью сменился из-за пропитавшей его крови. Но она сжимала в руке меч. Даже после смерти.
Они стояли треугольником. Самым простым из защитных построений, в котором можно было совместно использовать самую надёжную и быструю из составных защитных техник. Они успели её использовать, но она не защитила их от удара. Властелин. Их убийцей был сильный Властелин.
Мне не нужно было проверять раны или касаться тел духовным зрением лекаря. Я Мастер Указов и не вижу ни одной из своих печатей.
Они все мертвы. Но я всё же опустился на колено, потянулся рукой к щеке Гамаи.
Мои братья и сёстры умирали здесь, наверняка взывали о помощи, но из резиденции не вырвалось ни звука.
Ублюдки. Тех, что были в засаде, я убил быстро. Тех, кого я встречу здесь, я заставлю страдать.
Я поднялся от тела, выпрямился, поднимая взгляд, толкая восприятие дальше по коридору, и уже через миг понял — здесь что-то не так. Ещё через миг я получил зримое подтверждение — восприятие натолкнулось на преграду, а вдоль щеки скользнул едва ощутимый тёплый ветерок.
Вперёд!
Змеи сорвались с места даже раньше, чем я отдал им приказ, врезались в незримую преграду, раскололи её десятками осколков, рванули дальше сквозь ударившие со всех сторон каменные иглы, не замечая их, проходя насквозь, поглощая, оставляя после себя лишь извилистые ходы в лабиринте, что должен был стать лабиринтом смерти.
Я же просто и без затей выплеснул из себя духовную силу, сметая, сокрушая, перетирая в пыль встречным ударом технику врага.
Назад!
Раззявив пасти в беззвучном рёве, змеи извернулись, кто куда, уходя в пол, стены, потолок, но только не вперёд, только не в тело идущего, замершего в тридцати шагах от меня.
Вот он, первый из убийц.
Я радостно оскалился, потянулся к нему незримым усилием. Слабак Предводитель. Одно мысленное движение мне понадобилось, чтобы создать над ним печать Указа.
Страх.
Убийца побледнел и попятился.
Второй цвет.
Ужас.
Он вскрикнул, развернулся и бросился прочь, завывая на бегу.
Сумел пробежать всего двадцать шагов и упёрся в ещё одну незримую преграду. Что-то неразборчиво вопя, замолотил по ней кулаками, заставляя пустоту расцветать едва заметными голубыми отблесками в местах ударов.
Слабак. Ничтожество. Будь даже у него десять жизней, он не сумел бы искупить десятью смертями смерть одной только Гамаи.
Спину кольнуло Прозрением, и я тут же вскинул руку, используя Панцирь Роака.
Вовремя.
