У нас будет безумно симпатичный малыш. Говорят, от смешанных браков рождаются красивые дети. А Эльвира говорит: от любви рождаются талантливые дети.
Марат довольно хмыкнул, осторожно снял с себя Снежану, подавляя в себе жажду взять её ещё раз. Перебор будет.
— У нас будет много детей. Кстати, что там их предводитель делает? Ты отпустила его к Эльвире?
Марату не нравилось, когда Виталия забирали из дома на ночь. Пацан должен спать дома. И отцу так спокойней, и матери. И правильно это.
— Да, отпустила. Не сердись.
Она его бабушка. И занимается он с ней лучше, чем со мной.
— Потому что ты много ему позволяешь. Я, кажется, запретил баловать парня.
Марат действительно был строг с мелким. Но именно так воспитывают мужчину. Без ремня и подзатыльников, разумеется, но и без розовых соплей. Чтобы не имел ничего общего со своим биологическим папашей.
— И вовсе я не балую. Ты просто слишком требователен. Он же ребёнок ещё. Со вторым своим сыном так же будешь? — проворчала обиженно, надевая халат и безуспешно пытаясь спрятать под ним внушительный живот.
— Несомненно. Предоставь воспитание сыновей мне.
Белоснежка закатила глаза, но спорить не стала.
* * *В комнате почему-то было невыносимо жарко, и я потянулась за стаканом с водой.
— Вот же… — заворчала, обнаружив на тумбочке пустой бокал.
Марат спал рядом, как обычно, раскинувшись во весь свой немаленький рост и я, заумилявшись, чмокнула его в щеку. Почесала носик об жёсткую бороду и со стоном поднялась с кровати.
В последнее время передвигаться стало сложно.
Похоже, малыш пошёл в папу. Мало того, что буйный, так ещё и крупный. Марат с гордостью поглаживал мой живот, а я с ужасом представляла, как буду рожать…
Шагнула к двери и замерла, так и не добравшись до цели. По ногам потекла вода, и я ошалело уставилась вниз.
— Нет. Рано же ещё… Эй, ты там что задумал? Тебе две недели ещё… Ааа! — вскрикнула от боли, пронзившей низ живота и каждую клеточку тела в целом.
Если бы Марат тут же ни оказался рядом и ни подхватил меня, скорее всего, свалилась бы от боли на пол.
"
"— Больно… Как же больно… — прошептала, не в силах даже пошевелиться.
— Я понял. Понял. Сейчас. Потерпи, — его голос спокоен, а мне от ужаса хочется кричать. Ударить его, встряхнуть. Потому что, кажется, будто меня сейчас пополам разорвёт.
Всё, что было после, останется для меня размытым пятном. Казалось, я попала в чистилище на целую вечность. Хотя роды длились всего пару часов.
Кажется, я видела лицо Марата.
