И я не была готова к тому, что приготовил для меня Марат.
Одна его рука чуть сжала мою грудь, а вторая поползла по животу и ниже. Тело тут же радостно откликнулось на знакомые прикосновения, и дыхание сбилось.
— Доброе утро, хазниг. Иди сюда, — уложил меня на спину и лёг сверху, тут же зарываясь в волосы и целуя шею. — Вкусная. Моя вкусная училка, — дальше что-то бормотал на чеченском, а я вслушивалась в слова, пытаясь понять их значение. Было приятно. Очень. Но всё ещё трепыхалась в затуманенной похотью голове мысль, что я должна с ним поговорить.
— Подожди, Марат. Пожалуйста, — с трудом оторвалась от него, а Хаджиев недовольно свёл брови в кучу.
— В чём дело?
— Нам нужно поговорить.
— Сейчас?
— Да.
Он шумно вздохнул, завалился на спину, подложив руки под голову.
— Слушаю тебя.
Я укуталась в одеяло, прильнула к нему, что Марату явно пришлось по душе, судя по крепким объятиям, в которые меня заключили, как в кокон.
— Ночью ты сказал…
— Я помню, что я говорил. Да, ты станешь моей женой.
Что-то ещё? — вот так вот, без всяких там глупостей, типа поинтересоваться мнением на сей счёт невесты. Очень похоже на Варвара.
Вздохнула, выигрывая время. И, тем не менее, сказать придётся.
— А ты… Ты хотел бы детей?
Его пальцы, поглаживающие моё плечо, застыли без движения.
— Твоего пацана я не обижу, если ты об этом.
— Нет, не об этом, — сердце пропустило пару ударов и замерло в ожидании ответа.
— Нет? — он, конечно же, понял, о чём идёт речь.
— Нет.
— Если ты о своих детях, то нет.
Ни в коем случае. Можешь не волноваться, ты никогда не услышишь от меня ни единого упрека. Я не хочу детей. Более того, если бы ты могла забеременеть, я бы не допустил этого.
Сердце начало биться. Только как-то уныло, словно ударилось о стену разочарования.
— И что? — растянула губы в улыбке, чтобы не вызвать подозрений кислой миной. — Заставил бы аборт сделать?
Он задумался. Задумался! Да разве можно о таком думать вообще?!
— Вполне возможно, — скрипнул зубами, отвёл взгляд.
— Давай не будем об этом. Лучше завари мне чай.
Страсть улетучилась, и он встал с кровати.
— Хорошо, — прошептала ему в спину, и скупая слеза скатилась по щеке.
На что я надеялась? Неужели думала, что он захочет от меня детей? Глупая, наивная училка. В одном я была уверена на сто процентов. Я не позволю причинить вред своему малышу. Ни за что. Ради него я пожертвую всем, что имею. Даже Маратом.
ГЛАВА 8
Али не мог не смотреть на неё. Как наркотик эта девочка.
