— Я не готов. Не готов. Не готов, — упёрся кулаками в стену, прислонился к ней лбом. — Твою мать. Я не готов!
Дёрнулся, когда за штанину его схватила маленькая рука.
— Ты чего не спишь? — строго зыркнул на пацана, а тот, упираясь ногами, пытался его куда-то тащить. — Чего?
— Мама… — прошептал мелкий, указывая пальцем в сторону спальни Снежаны.
ГЛАВА 11
— Ему нужен врач! Вызовите врача! — пошатываясь, словно пьяный, он нёс бездыханного сына на руках, а перед ним расступалась толпа.
Марат не узнавал этих людей, хотя долгие годы они работали на него.
Сейчас все были безликими. Он видел только бледное лицо своего сына, и из глотки рвался беспомощный хрип. Агония — вот что испытывал Марат. Чёрная ледяная лава пронеслась по венам и застыла там, как смола.
И безысходность.
Он мог купить полмира. Мог развязать войну. Мог убить любого. А сына вернуть не мог.
— Не всё подвластно людям. Даже таким непростым, как ты, — кто-то говорил ему эти слова, и он отчаянно пытался вспомнить, кто. Пока нёс своего сына к машине, чтобы отвезти его в больницу.
Уже в клинике пришло осознание, и мертвого ребёнка не смогли забрать из рук Марата. Он обещал убить каждого, кто прикоснётся к сыну. С ним на руках и провёл больше суток. А когда всё же передал сына Али, смола снова заструилась по венам. Закипела, превратилась в огонь.
* * *— Ребёнок выживет?
— Я не знаю, — врач беспомощно развёл руками. — Мы сделали всё возможное и теперь…
Марат не дал ему договорить долбанную, заученную фразу, схватив светилу за шиворот и оторвав его от пола.
— Не нужно кормить меня своими дебильными отговорками, врач. Ты не должен болтать, ты должен действовать. Сохрани этого ребёнка, и больше работать тебе не придётся. Я заплачу тебе столько, что унести не сможешь. А не сохранишь — отрублю тебе руки. Ты хочешь остаться без рук? — в широко распахнутых глазах доктора увидел своё отражение. Сам зверь смотрел на него оттуда.
— Нне-ет… То есть, — запнулся, затрясся. — Я сделаю всё, что смогу!
Марат оскалился, притянув доктора ближе.
— Ты сделаешь возможное и невозможное.
— Да! Я сделаю!"
"Наверное, не следовало так запугивать врача, но хороший стимул ему явно пригодится.
А потом Хаджиев перестал существовать на то время, пока решалась судьба его нерождённого ребёнка. И пусть он не был готов снова становиться отцом, пусть хотелось порвать пасть тому докторишке, что поставил диагноз Снежане, но терять ребёнка не хотел. Только не снова.
