Просто стояла и дрожала, как осиновый листочек, не в силах посмотреть в его глаза. Кажется, не дышала даже. Лишь пот по спине градом катится.
Марат не уходит, ничего не говорил, даже не шевелился. И от этого сделалось ещё страшнее. Ужас проник в каждую клеточку тела, и силы резко меня покинули. Даже не сбежать. Да и куда сбежишь от Варвара? А в том, что за моей спиной сейчас стоял именно он, не было никаких сомнений.
Его неимоверно тяжелая, горячая рука ложится на моё плечо, пальцы сжимаются, впиваясь в кожу.
Медленно, но уверенно поворачивает меня к себе, и рука скользит вдоль шеи, зарывается во влажные от пота волосы.
— Ты пошутила сейчас?
Нет, не пошутила. И он видит это по моим глазам.
— Марат…
— Ты же говорила, что не можешь иметь детей, — склонился ко мне так низко, что я ощутила на своих губах его дыхание. Голос спокоен, но там, в глубине души, уже пробуждается ярость. Я это чувствую.
— Я так думала, — глядя на него, пытаясь прочесть мысли по выражению лица, но оно нечитабельное.
Словно из самого твёрдого камня высечено. Только в глазах горит чёрное пламя. — Но…
— Думала, значит?
— Да… Я была уверена. Мне сказали врачи, — свой голос не узнаю совершенно. Словно вместо меня говорит кто-то другой.
— Вот как? А что сейчас врачи говорят? — пальцы в волосах замерли, надавили на затылок, приближая меня к Марату. Я сама не заметила, как начала пятиться назад.
— Говорят… — опустила взгляд на его грудь. Она вздрагивала от сильных ударов сердца.
Казалось, я даже слышу их. — Говорят, что так бывает. С мужем у нас была несовместимость, а смена партнёра поспособствовала…
— Где снимки?
— Что? — Снимки… Ах, да. Снимки.
— Снимки. Ты ведь была у врача? Я хочу видеть ребёнка, — заметно невооружённым взглядом, что он еле сдерживается. Надеялась, это не порыв свернуть мне шею.
Но если быть честной, как долго я смогла бы скрывать свою беременность? И удалось ли бы мне сбежать? Он должен был узнать. Это неизбежно.
— В сумке.
— Давай сюда, — резко убрал руку, и я почувствовала неприятный холод в затылке.
Застегнул штаны, поправил рубашку. При этом не прекратил буравить меня тяжёлым взглядом.
— Сумка там… В гостиной. Можно я схожу за ней?
Сейчас мне казалось благоразумным — не злить его ещё больше. Не вывести из себя каким-нибудь неосторожным движением. Это как в клетке со зверем. Ты видишь его, чувствуешь его ярость и понимаешь, что одна ошибка может стоить жизни.
