Наверное, просто надо было выговориться кому-то. И даже не важно, кому. Просто поговорить по-человечески, не ожидая услышать в ответ строгий приказ или окрик. Хотелось поговорить с женщиной.
Марат звонил мне несколько раз, а потом звонки прекратились, и я подумала, что сегодня, пожалуй, не самый лучший день для разговоров с ним. Не хотелось снова биться о стену, выяснять отношения. Я даже проводила до дома Эльвиру и убедилась, что она действительно живёт рядом. Что ж, этому я была даже рада. Теперь хоть кто-то нашелся, с кем могу просто погулять и перекинуться парой слов.
А на обратном пути остановилась у ворот соседа. Того самого, что пострадал из-за меня от рук Марата. Моего сумасшедшего, ненормального Варвара.
— Юра? — он нехотя повернулся ко мне.
— Здравствуй, Снежана.
Я бы обрадовалась этой встрече, если бы не его лицо. Вернее, его вид, отнюдь не располагающий к улыбке. Это же сплошное месиво. Страшное, жуткое зрелище. Крови и открытых ран, конечно, уже не было, но и живого места там не отыскать.
Прикусив губу, не знала, что сказать. Мне жаль? А ему от этого станет легче? Или, может, попросить прощения? Глупо. Я должна была ещё тогда предупредить его, а в идеале и вовсе не заводить знакомств.
— Мне очень жаль, Юр… Это ужасно.
Он усмехнулся уголками припухших губ, кивнул.
— Извинения приняты. Только ты не виновата ни в чём. Ты сама в лапах чудовища. Мне очень жаль, что я не могу тебе помочь вырваться от него. Но… Если когда-нибудь предоставится такой шанс — беги.
Беги от него, Снежана. Он моральный урод. Он замучает тебя. А теперь извини, мне пора собираться, — кивнул на огромные чемоданы, которые тащил до машины. — Съезжаю.
— Это правильно, что съезжаешь. Только как-то долго, тебе не кажется, сосед? — прямо над головой раздался голос Марата, а моё сердце рухнуло вниз. — Я тебе целые сутки давал, а ты до сих пор здесь.
ГЛАВА 14
До крошева зубов эта её дурацкая привычка всем сочувствовать. И вроде не виновата ни в чём, но как же хочется выпороть ремнём.
Прям по упругой, нежной заднице. А потом впиться в неё зубами и вгрызться ими в белую кожу. Чтобы кричала и билась под ним, кончая, как вчера, сладко и громко. Чтобы до головокружения и хрипа, когда сорвёт голос.
— Иди домой, — проворчал угрюмо, а Снежана тихо вздохнула, её плечи отчего-то вздрогнули. От этого ещё больше захотелось наорать на неё.
Повернулась, прищурилась.
— Не приказывай мне, — поговорила тихо, но с упрямством.
