Даже усилилась, когда Марат не приехал на ночь. Может, зря я так вспылила и выложила всё, что вертелось на языке? Это могло ударить по его самолюбию.
Когда уснуть так и не удалось, заварила ромашковый чай и села на подоконник. В последнее время я слишком много времени здесь проводила. От одиночества хотелось выть… Хотя, вполне возможно, что я влюбилась. И теперь, не находя отклика у Марата, впадала в уныние.
Глупая училка! Мне ведь всегда нравились интеллигентные, спокойные мужчины. Как же угораздило влюбиться в Варвара?
Кругом сновали охранники.
Мне казалось, или их стало ещё больше? Около пятнадцати человек только в одной части двора, а ведь они полностью дом окружили. У Марата проблемы? Поэтому до сих пор не вернулся?
Вздохнув, слезла с подоконника, щёлкнула пультом, чтобы хоть как-нибудь скоротать время. Привлёк внимание монотонный голос диктора, рассказывающего о том, как какому-то бизнесмену подорвали дом.
Увидев фото бизнесмена, я медленно осела на диван, чтобы не свалиться.
Я хорошо запомнила этого человека со шрамами и раскосыми, пугающими глазами.
Он был на дне рождения Марата. Монгол, кажется.
Так вот оно что…
Похоже, у авторитетов разборки. И я со своими малышами прямо в эпицентре этого кошмара наяву.
Рука сама потянулась за телефоном, и я набрала номер дрожащими пальцами. Хаджиев ответил не сразу, а когда рявкнул в динамик своё хриплое «да!», облегчённо выдохнула. Он дышал часто и шумно, как после тренировки или драки. О другом думать не хотелось.
— Ты… Ты придёшь?
Слышала, как выдохнул, кому-то что-то сказал на своём языке.
— Марат…
— Да, Снежан, я приду, — серьёзен, даже злой. Чувствовала его на расстоянии. Оглушал мощными волнами бешеной энергетики. — Но не сейчас. Утром буду. А ты почему до сих пор не спишь? Разве я не говорил, чтобы вела себя хорошо, мм? — начинает заводиться.
Слышу чей-то стон, и земля уходит из-под ног.
— Где ты?
— Я занят. Всё, отправляйся спать!
Но я не даю ему в очередной раз сбросить звонок, наградив меня парой строгих приказов.
Девчонку нашёл.
— Где ты, Марат?! — повышаю голос, и он замолкает. — Я хочу знать! Я имею право знать!
Короткий вздох раздражения, и его голос становится ледяным.
— Снова бунт? Не слишком ли часто, красавица? Я спишу твой тон на гормоны, но ты за это будешь наказана. Я у друга. Ещё вопросы?
— Да! У какого друга? У Монгола? Это связано со взрывом? — пропустив мимо ушей его угрозы, допытываюсь. — Он жив, а его семья?
— Блядь, — снова вздыхает, и я слышу стон.
