С бывшим мужем у нас никогда не было ничего подобного. Минет и кунилингус были чем-то из разряда извращений. Я никогда не знала подобных ласк и спросить у кого-нибудь, разумеется, никогда бы не решилась. Пару раз тайком смотрела эротические фильмы. Тогда мне показалось, что куни — это нежно, ласково, чутко. Но то, что сейчас творил со мной Марат, мало походило на нежность. Он пожирал меня. Неистово, алчно. Словно зверь вылизывает свою самку.
— Пожалуйста… Ооохх, — вздрогнув, выгнулась в его руках и вскрикнула, когда судорога оргазма пронеслась по телу, поглощая каждую клеточку.
Внутри разлилась нега, невесомая, согревающая. Закрыв глаза, я расслабилась, но, как оказалось, рано.
— Ведьма. Ты ведьма, Белоснежка, — Хаджиев навалился сверху, упёрся в моё влажное лоно упругим членом, чуть толкнулся.
— Марат! — испуганно подскочила, но освободиться не смогла.
Он обездвижил меня, заключив в плен своих рук, буквально впечатал моё тело в своё, но боли не причинил.
— Не бойся. Я осторожно, — прошептал на ушко и вошёл только головкой.
— Вот так. Аккуратно.
Меня затрясло от нахлынувшего возбуждения и до безумия остро захотелось секса. Именно секса. Бешеного, дикого, отчаянного. Секса с Варваром. Но Марат сдерживался. Медленно растягивал эту муку, двигаясь, как и обещал аккуратно. Только больше распалял меня и сводил с ума. Второй оргазм не был таким парализующим и лишающим разума. Обычный оргазм. Без фейерверков и головокружения. И я поняла, что, то, что испытывал сам Марат — страшная пытка.
Он кончил, как и я, но без привычного рычания и хриплого стона. Просто разрядился, что ударило по моему самолюбию и заставило почувствовать вину, будто и правда совершила какое-то преступление. Всё просто. Мне нравилось доставлять своему мужчине удовольствие.
— Извини меня, — проговорила, уже обнимая его и прижимаясь к горячей груди, покрытой мягкой порослью волос.
— За что?
— За то, что не могу сделать тебе приятно, как раньше.
— Что за глупости, Снежана? Кто сказал, что мне с тобой неприятно?
— Ты понимаешь, о чём я.
— Прекращай, сказал. Твоя задача сейчас беречь нашего ребёнка. Остальное не имеет значения.
— Ладно, — вздохнула. — Тогда можно мне выходить гулять? Хоть иногда? Не могу больше взаперти сидеть. Да и Виталик всё время просится побегать…
Хаджиев даже не дал мне договорить. Опрокинул на спину, грозно зыркнул.
— Нет. Ты будешь сидеть дома. Ты не будешь подходить к окнам и открывать шторы.
