Эльвира вздохнула, встала со стула и зашагала к окну. Подставив лицо солнечным лучам, закрыла глаза и продолжила."
"— Моя дочь вышла замуж за одного никчёмного художника и продолжила свою жизнь в нищете. Я не пыталась ей помочь. Думала, вот нахлебается с этим лентяем и прибежит, как миленькая. И она прибежала. С огромным животом… Плакала, рассказывая мне, что муж не работает, не помогает ей. Что она даже хлеб не всегда может купить. Я пообещала принять её обратно, но только при условии, что она сделает аборт.
Дочь отказалась. С тех пор мы больше не виделись. Лишь спустя время я узнала, что она родила мальчика и сбежала из роддома. Видимо, поняла, что не сможет тянуть эту лямку и испугалась.
Эльвира замолчала, а я сунула сыну в руки какую-то игрушку и обессилено упала на стул.
— Виталик ваш внук, — закончила за неё, а женщина отрывисто кивнула и бросилась ко мне. Присев напротив, накрыла своими ладонями мои руки.
— Я не обижу вас! — зашептала, задыхаясь. — Никогда. Он же моя кровинка.
А ты для меня, как дочь. Ведь ты взяла на себя такую ношу. Ты заботишься о чужом ребёнке, как о родном, и я так благодарна тебе…
— Откинув от себя её руки, я поднялась на ноги и, стараясь не пугать сына, ответила ей ровным тоном.
— Во-первых, Виталик не ноша. Во-вторых, он не чужой ребёнок, он мой. Чужой он вашей дочери. За все эти годы она ни разу не удосужилась справиться о его делах, как, впрочем, и вы. Так расскажите же мне, Эльвира Геннадьевна, где всё это время были вы? Почему не появились чудесным образом, когда я протягивала ноги на двух работах, чтобы обеспечить Виталику должный уход? Где были вы, когда я стала женой его отца и в свою первую брачную ночь ловила по дому маленького зверёныша, не умеющего ни разговаривать, ни ходить на горшок? Почему вас не было? Хотя, знаете, мне неинтересно.
Совершенно. Дайте ключ, мы уходим!
* * *— Ну, привет, — улыбка Арины вселяла уверенность. От неё пахло леденцами и ванилью. Вспомнилось раннее детство, когда родители ещё не пили, а я не знала, что такое детский дом.
— Дай угадаю, торт?
Девушка отмахнулась, игриво закатила глаза.
— Ой, решили на свою голову испечь для папы тортик. Всю кухню загадили, коржи в итоге подгорели, а крем слопали близнецы. Но это всё чепуха. Ты бы видела, как наш папа давился этими сухими, похожими на угли коржами, — захохотала так радостно, так заразительно, что я сама прыснула от смеха.
— Странно, от тебя очень вкусно пахнет.
