ИСТИНА

Конечно, ему много платили, и у него есть приличный счет в «Лионском кредите», но все чаще и чаще он начинал думать о том, что стал разменной монетой в руках фальшивомонетчиков.

За амстердамское дело он взялся безо всяких колебаний — слишком хорошо знал он этого ван Дехена.

Голландский банкир был сволочью, торговцем наркотиками и педерастом.

Ребятам Кондрашова приходилось охранять его в Москве, и они рассказывали, что каждый вечер голландец мчался на Пушку, брал там двух мальчиков, благо юных педерастов на Пушкинской площади было в избытке.

Рассчитывался с ними голландец героином. Ребята говорили ему, что пацаны еле выползали утром из квартиры, в которую Новожилов селил ван Дехена.

У Кондрашова этот стройный, очень элегантный господин с безукоризненным пробором вызывал твердое чувство гадливости.

Когда Вдовин скомандовал: «Фас!» — Борис с удовольствием взялся за эту работу.

Кондрашов стоял у отеля «Ланкастер», соображая, где бы ему выпить утренний кофе.

Возвращаясь вчера, он приметил два кафе, которые, правда, были уже закрыты.

Борис пошел в сторону центра. Постоял у магазина кожаных изделий, полюбовался красавцами бумажниками, посмотрел, как открывает свою маленькую лавочку кондитер, прошел мимо витрины, на которой лежали тетради, ручки и карандаши.

А вот и кафе на углу.

Удача. Открыто.

Официант, индус, а может быть, пакистанец, принял заказ у первого посетителя и быстро принес кофе, круассаны, масло, джем и омлет с беконом. По-английски он говорил со смешным акцентом.

Борис съел омлет и начал медленно пить замечательно крепкий кофе, посматривая на оживший город.

Замелькали на тротуарах люди, по специальным дорожкам вдоль мостовой понеслись десятки велосипедистов. Мужчины, женщины, дети ехали по своим делам. Нигде и никогда не видел Борис столько велосипедистов, как в этом приятном городе."

"Он закурил и увидел Бернара. Француз, одетый в роскошный светлый пиджак, подошел к его столику.

— Я тебя ищу, Борис. Доброе утро.

— Доброе утро, Бернар.

— Клиент через час покидает дом, горничная оставит открытой дверь черного хода.

— В доме кто-нибудь есть?

— Нет, его малыш уезжает к портному.

— Значит, надо ехать.

— Конечно. Я вижу, сумка при тебе.

— Я как Диоген. Все свое ношу с собой.

— Послушай, Борис, а можно, я тебя буду звать Боб?

— Не надо, Бернар, я же не американец.

— Хорошо. Скажи мне, тебе не надоело работать на наших хозяев?

— У нас они разные.

— Верно.