ИСТИНА

Там такое снято, что, если чекистам отдать, он вполне может на нары загреметь.

— Дашь посмотреть?

— А то. Смотри на здоровье. Учись. — Китаин поглядел на часы. — Сейчас он выскочит.

В комнате что-то грохнуло, зазвенела разбитая посуда, и голос завыл на одной ноте:

— А-а-а-а!..

— Ну вот, клиент готов. Теперь он нам служить будет верой и правдой. Пошли.

Первое, что бросилось в глаза, когда они вошли в комнату, был опрокинутый на пол стол. Разлетелись по ковру устрицы, мидии, лангусты. Словно кегли, катались под ногами бутылки.

Помощник с остановившимися глазами топтал ногами видеомагнитофон.

Китаин поднял с пола бутылку «Перье», открыл ее и плеснул в лицо «клиенту».

— Кончай, парень. Кончай. Умел шкодить — умей платить. Да сядь ты! Подлюка! — Китаин рванул помощника на себя и силой усадил на стул. — Леша, посмотри, целые стаканы есть?

Тарасов оглядел пол, нашел чудом сохранившийся фужер. Поднял заткнутую пробкой бутылку кальвадоса, налил до краев.

— На! — Он протянул бокал Александру Петровичу.

Но у того так тряслись руки, что он не мог взять бокал.

— Дай сюда, — Китаин схватил помощника за голову, — пей, сука, пей.

Он начал медленно вливать в него жгучую влагу. Александр Петрович сделал несколько судорожных глотков и замотал головой.

— Вот и славно. Прижилась французская водка. Сейчас расслабит тебя.

Помощник перестал трястись. Лицо его порозовело, руки окрепли.

— Закурить дайте.

— А где же портсигарчик твой? — Китаин огляделся. В экране телевизора, почему-то не рассыпавшемся, а только пошедшем трещинами, торчал золотой портсигар.

 — Вот это полный атас. Как же ты умудрился, Александр Петрович? Ну, пришел в себя?

— Да. — Помощник жадно затянулся.

— Тогда о делах наших поговорим, браток.

Александр Петрович ушел переодеваться и минут через двадцать вернулся в кабинет.

Здесь уже все было убрано, даже телевизор и видеосистема заменены. Портсигар его лежал на столе рядом с рюмкой. Стояли бутылки коньяка, вина, ликера. Услужливый официант разливал кофе.

Помощник совсем успокоился, только лицо изменилось.

Стало припухлым и болезненным. Исчез победный блеск глаз. Теперь они смотрели затравленно и тускло.

— Ну и скрутило вас, Александр Петрович, — участливо наклонился к нему Китаин. — А что, собственно, случилось?

— Кто еще видел эту пленку?

— Из живых только я. Даже Алексей Владимирович не знает, что на ней."

"— Это правда? — оживился помощник.

— Мы люди серьезные. Вон как у вас глазки-то загорелись, милый вы наш.