Истинная темного дракона. Наследник для бывшего

Эмоциональные качели в первые месяцы беременности это нормально.

Принимая отвар, наконец, вспомнила имя лекаря.

— Не за что, госпожа. Позвольте дружеский совет. Не держите зла на генерала. Он последний в роду Нейманов. Если эта древняя и могущественная ветвь оборвется на Демиане, власть Императора ощутимо пошатнется. В Элиноре начнутся волнения кланов.

— И поэтому я должна остаться с нелюбимым супругом?

Лекарь покачал головой:

— Знаете, на моей памяти был только один темный дракон, пожертвовавший всем ради женщины.

Советник прежнего Императора Александр Кайден. Теперь их двое, — лекарь покосился в сторону Демиана и скрыл довольную улыбку. — И еще, мне кажется, вы немного лукавите, миазель.

Я некоторое время сидела молча, потом в несколько глотков выпила горьковатое снадобье с нотками земляники, мяты, вишни и целебного сбора и, попросив мужчину оставить меня одну, умылась, приняла душ и, вернувшись в спальню, принялась расхаживать взад-вперед. Затем опустилась у ног Демиана и, устроив собственные локти на коленях дракона, пристально вгляделась в мужское лицо.

Его брови дрогнули, ноздри затрепетали, но муж не проснулся.

Разглядывая красивые и немного суровые черты, склонила голову на бок и долго и мучительно размышляла, взвешивая доводы рассудка и протесты сердца.

— Несносный, черствый, невыносимый драконище… — Прошептала одними губами, все еще не в силах простить ему ту измену. Но я жду от него ребенка, и это значительно меняет положение дел.

Даже если сбегу — он разыщет. Даже если откажу — он постоянно будет рядом. Наши судьбы переплетены, хочу я этого или нет. Такова воля небес.

Протянув руку, погладила заросшую щетиной щеку Демиана и, заметив, как дрогнули мужские брови, поднялась и на цыпочках покинула спальню. Ему надо выспаться. А у меня осталось последнее незавершенное дело.

Очутившись в гостиной, метнулась к шкафам и обшарила дорогие мужские камзолы. Хвала Всем Святым. Во внутренних карманах обнаружилось несколько мешочков, набитых монетами.

Отсчитав ровно сто серебряшек, ссыпала их в дамский носовой платок, утолила голод фруктами из корзины на чайном столике и поспешила проведать «друга».

— Иоланта? — Кристоф искренне удивился, столкнувшись со мной в дверях полицейского ведомства.

Он вылетел на крыльцо с опущенной головой и в дурном настроении: между бровей мужчины темнела складка, челюсть была стиснута, губы напоминали прямую черту.