Молчали, а слова будто кто-то говорил за нас, и сложно было поверить и нарушить эти хрупкие минуты…
… Неужели мы сможем договориться?
— Аршад… — нахмурился я.
— Ты не убил меня, — перебил он. — И я никогда не пойму — почему…
Я знал это.
— …Но и забыть тоже не смогу. Обещай, что убедишь ее родить моего ребенка… чтобы любила его…
— С ума сошел? — беззлобно усмехнулся я, но Аршад успел напряженно скрипнуть зубами. — Она уже за него глотку порвет и мне, и тебе…
Плечи брата расслабленно опустились, он устало прикрыл глаза и еле заметно кивнул:
— Хорошо.
Пусть все будет так, как захочет она.
— Аршад… у меня есть просьба…
— Что за просьба?
— У нас в совете произошел серьезный конфликт с очень болезненными потерями, но одного моего друга нужно вернуть из-за грани… А у меня еще долго не будет сил. Боюсь за него.
Аршад нахмурился:
— Я не могу найти чужака, ты же знаешь…
— Во-первых, он — твой бывший ловец, которого я увел… — Брат недобро сузил глаза. — …А во-вторых — на его руке часы отца.
* * *Я глубоко вздохнула… и сразу же почувствовала свою ладонь в чьей-то горячей руке. Чужие пальцы сжали мои сильнее, поднесли к губам. Потом он потерся о тыльную сторону ладони щекой, а я боялась открыть глаза. Я знала, кто это, чувствовала запах и эмоции, и столько в них вдруг расцвело непонятного незнакомого чувства, в которое захотелось обернуться, как одеялом…
— Мира… — позвал Азул, и сердце в груди запнулось. Я открыла глаза, встречаясь с его… и он широко улыбнулся, но тут же нахмурился: — Как ты?
— Не знаю, — прошептала, сжимая его ладонь крепче и не представляя, что буду делать, если отпустит.
Умру…
И тут меня ошпарило — ребенок! Я дернулась, подскакивая, но Азул обхватил меня двумя руками:
— Тш, все хорошо, хорошо, с малышом все будет хорошо… — Он коснулся губами виска, я задрожала… и расплакалась. Надеялась, что мне это можно, потому что не могла больше держать все в себе, когда он рядом… гладил по волосам, успокаивая, прижимая к себе и… Он просил прощения.
Да, я понимала за что, но винить его в том, что не смог сразу принять правду, было бы глупо. В конце концов, мой Дракон — не святой, тут никаких завышенных ожиданий нет. И не бог… Ну, разве что мой персональный.
Только я не сразу почувствовала, что мы не одни.
В кресле у окна сидел Аршад, и я, разглядев его наконец и ощутив запах, вцепилась в рубашку Азула звериной хваткой. И зарычала.
