Раньше я пряталась в комнате, либо уезжала по работе. И меня такой расклад более чем устраивал.
— Майрин, — тихо позвал Аршад, — после завтрака тебя заберут на примерку и приготовления к приему.
Чашка с чаем лопнула в ладони, и карпы бросились хватать осколки позолоченного фарфора, осыпавшие их дождем.
— Алан! — рявкнул Джинн, подскочил ко мне и, схватив за руку, дернул меня к пруду. — От ожога что-нибудь!
Сунув мою руку по локоть карпам на съеденье, Джинн устроил меня удобнее и сурово взглянул в глаза.
— Что за выходки?!
— Железную посуду бы мне, — искривила губы в ухмылке.
— На поводке поведешь?
— Майрин, — прорычал он сквозь стиснутые зубы, — я никогда тебе ничего не запрещал, но всему есть предел…
— Ты запретил мне свободу! Все, что ты даешь, можешь отнять в любую секунду, просто щелкнув пальцами!
— Не надоело? — презрительно скривился мужчина.
— Надоело. Доказывать тебе, что я — не домашнее животное.
Он притянул к себе за шею, вынуждая смотреть в глаза:
— Я могу показать тебе отличие домашнего животного от женщины, которую выбрали, — в его черных глазах вспыхнул огонь.
— Хватит.
Я и сама понимала, что стоит сделать шаг, и Аршад сорвется. А додавливать его у меня никогда не хватало смелости. Так, держать в тонусе, прыгать на стену в поисках ее слабых точек — не более.
— Хорошо, — пожала плечами. — Как скажешь.
Он хмуро усадил меня обратно на кушетку и осмотрел руку. Ни следа не осталось. Примчавшийся Алан растерянно переминался в шаге от нас с аптечкой, но подходить без разрешения не стал.
Джинн задумчиво огладил внутреннюю сторону предплечья и пронзительно глянул на меня:
— Ты обжигалась когда-нибудь?
Обжигалась. Я могла сунуть руку в костер без вреда. Но на вопрос Джинна пожала плечами:
— Кажется…
— Кажется? — сузил он глаза и обернулся к Алану: — Свободен. А ты, — повернулся ко мне, — будь паинькой сегодня. Я обещаю рассмотреть твое желание.
Я сглотнула:
— Рассмотреть?"
"— Я подумаю… как выполнить твое желание, — он присел рядом, заглядывая в глаза, и усмехнулся: — Я ведь Джинн.
Мне стоило всех усилий, чтобы не дрогнуть от его обещания. Так хотелось верить, только не ему. Аршад смотрел мне в глаза, а по ощущениям прикидывал, как будет надежнее прицепить ко мне поводок — на руку, ногу или шею…
— А у тебя есть лампа? — прищурилась я, надеясь, что глупость отвлечет его от бури эмоций, набирающей силу в душе.
— Есть, — усмехнулся вопросу.
— Покажешь?
— Нет.
— Почему?
— Она спрятана.
