Людская алчность меня бесит, хотелось откусить ему голову…
Аршад сузил недоверчиво глаза, пристально всматриваясь в лицо, желваки на скулах напряглись:
— Молодец, — заключил жестко, а у меня холодок скользнул по спине.
Он отвел меня к большому креслу и усадил в подушки, потом закатал штанины моих брюк и глянул в глаза:
— Скучал по тебе."
"Его признания выворачивали душу наизнанку, потому что я не могла ответить тем же. И врать тоже.
Он подцепил с соседнего столика графин и вылил ароматную воду в таз у меня в ногах.
— Напряжена… — взял в ладони стопу и аккуратно размял, вынуждая меня блаженно застонать и выгнуться.
На его губах расцвела опасная улыбка. Чуткие пальцы скользили вдоль подъема, обнимали стопу снизу и приятно массировали затекшие мышцы. Если бы только во дворце видели, как Повелитель меня встречает! С ума бы сошли…
— Ммм, — выгнулась я от острого удовольствия, чувствуя, как отливает кровь от головы, но до ног, кажется, не доходит, скапливаясь колючим сгустком желания внизу живота.
Аршад шумно выдохнул, стискивая зубы и обозначая жесткие скулы.
— Майрин, — протолкнул через сжатые губы и дернул меня за ноги, подхватывая под бедра.
Несколько выверенных движений оставили меня в одном нижнем белье, и Джинн распял меня на полу, накрывая губы горячечным поцелуем. Его язык толкнулся глубоко в рот, обозначая свою территорию, а пальцы прорвались во влажное лоно, вынуждая вскрикнуть и грызануть его за губу. Он сгорал от желания и плавил в его жаре меня, жестко врываясь пальцами все ритмичней и глубже, не забывая задевать самое чувствительное.
Я сжимала ноги, беснуясь в его руках, и рычала, но Джинна этим не напугать. Когти привычно вспороли ткань его рубашки, впиваясь в смуглую кожу, добавляя безумию аромат крови.
Он втиснулся между моих бедер, впиваясь в кожу пальцами, и, рывком стянув с себя брюки, дернул меня навстречу. Приподнял так, что я оказалась на лопатках между его ног в полной власти мужчины. Аршад любил смотреть в глаза, когда врывался в меня членом, ловил каждую эмоцию, каждый стон.
И сейчас я ощутила давление горячей плоти и выгнулась в его руках.
— Скажи, что хочешь, — выдохнул он, тяжело дыша. — Скажи, Майрин, что хочешь меня…
— Хочу! — рыкнула зло и дернулась, только Аршад не выпустил. Знал меня, как облупленную, и все равно дразнил.
— Дикая… — оскалился и медленно двинулся внутрь, проникая совсем чуть-чуть, вглядываясь в мои наверняка горящие жаждой широкие зрачки.
