Мира смотрела на меня широко раскрытыми глазами, но не боялась. Я чувствовал — была очень даже не против закончить разговоры самым надежным способом. Только ждала снова, что я наброшусь на нее как с голодухи. Сжалась, даже дыхание задержала…
Горько, но на фоне Аршада выделяться было не так уж и сложно. Я раздумывал совсем недолго, потом подхватил ее на руки и усадил сверху:
— Я весь твой…
Мира прерывисто вздохнула и прикрыла глаза, соображая, что я от нее хочу. Не верила, что я не загнул ее и не трахнул жестко, как, видимо, привыкла, и от этого бессильная злость скрутила внутренности тугим узлом.
Но вместо того, чтобы зарычать, я плотоядно улыбнулся. Ее взгляд дрогнул, соблазнительный ротик приоткрылся, но больше доводов против в ее головке не нашлось. И это радовало. Вдохновленный ее капитуляцией, я представил, что она уже садится на мой член и медленно опускается. Спазм удовольствия прошелся от пупка к паху, член под ней дернулся, и Мира застонала.
Не сказать, что нечестно — я просто подтолкнул ее к инициативе, а по блеску во взгляде прочитал столько всего, что даже дракон внутри дрогнул.
Не ручная. И никогда не будет. Только заслужить доверие, чтобы приручить — и никак иначе.
Вторая волна спазма ударила по нашим телам уже без моего посыла, и я запоздало понял, что ее инициатор — она. Первой решила попробовать провокацию… Не особенно нужный элемент на пути к доверию. Детский восторг от того, что у нее получалось трахать меня мысленно, я уже стерпеть не мог.
Зарычал на экспериментаторшу и уложил обратно на лопатки:
— Тебе, значит, можно? — надула она губы.
— Я большой и голодный, — куснул ее за лодыжку и медленно втиснулся в нее…
Наверное, не было зрелища лучше, чем ее лицо в этот момент. Осознание, что она сдается на этот короткий миг, становится послушной и податливой, сводило с ума дракона. Как он любил подчинение! Тупая похотливая ящерица…
— Ррр… — вырвалось из груди.
Согласен. Это действительно выносило мозг. Но только на короткий миг.
Я навис над ней, любуясь:
— Посмотришь на меня? — толкнулся на всю длину, чтобы ее эмоции раскрылись до конца. Она, кажется, даже не услышала меня. Выгнулась так, что напряженные соски коснулись моей груди, и я уже забыл, что спрашивал. Захотелось еще… и больше не останавливаться. Но «контроль на грани разорванных жил» был моим вторым именем. — Посмотри на меня.
Ее ресницы дрогнули, и меня затопило теплым изменчиво-серым, как предгрозовое небо, взглядом.
