— Ей важнее быть с тобой…
Мне почему-то хотелось разобраться, понять. Эта связь открывала мне столько всего удивительного, неопознанного и правильного.
— Она просто еще не понимает, что случилось и чем это грозит, — продолжал устало Алекс. — Мне будет спокойнее знать, что они в безопасности. И далеко от меня.
Я опустилась перед ним на колени, заглядывая в глаза:
— А что, ты думаешь, может случиться?
Он долго смотрел на меня молча, прежде чем заговорить снова:
— Может случиться так, что придется выбирать сторону, на которую встать.
— Он вздохнул. — Я думал, что быть в стороне — моя привилегия. Но я ошибался. Придется выбирать, приклонить голову, чтобы остаться в живых или перегрызть горло…
Я сглотнула, опустив плечи. По спине прошел озноб, хотя в номере было тепло.
— Знаешь, на месте Алисы я бы наплевала на твои запреты и примчалась к тебе…
Мы снова с тигром встретились взглядом. Его зрачки дрогнули, радужки полыхнули красным бликом, мужчина сцепил зубы и процедил ругательство на русском, когда раздался стук в двери.
Медленно поднялся на ноги, а у меня знакомо заскребло в груди от его давящей силы. Стук повторился:
— Мира, это я… — послышалось приглушенное.
Я даже не успела подняться на ноги, а Алекс в несколько шагов оказался у двери и рывком распахнул ее. В коридоре стояла Алиса. В короткой белой шубке, надвинутой на глаза черной вязаной шапочке и со спящим на руках ребенком в комбинезоне.
— Мира, — глухо процедил Алекс, гипнотизируя жену горящим взглядом, — можешь взять Никиту? — Он шагнул к Алисе и забрал у нее ребенка.
Девушка даже не пикнула, отчаянно глядя Алексу в глаза, но он перевел взгляд на меня.
— Давай, — растерянно кивнула я, подхватывая из его рук спящего мальчика… и тут же впиваясь взглядом в закрывшуюся дверь.
Растерянно постояла пару минут, прислушиваясь — а вдруг Алисе понадобится помощь? Но было тихо. Оставалось лишь выполнить просьбу Алекса, и я опустила взгляд на малыша.
В груди неожиданно потеплело, а губы сами растянулись в улыбке.
Никита спал настоящим мужским сном, и дела ему не было до перипетий реального мира. Дыхание малыша было еле слышным, но на виске вдруг блеснула капелька испарины. Я спохватилась, что ему, должно быть, жарко. Никогда меня не волновала эта тема, но иногда приходилось приглядывать за детьми надир, и я помнила, что они плохо переносили жару.
Уложив малыша на кровать, я осторожно расстегнула и стащила комбез, с удивлением обнаруживая, что Никита лишь в хлопковом боди.
