Мне двадцать три! Всего лишь. Что я могу сделать, что дать Машке? Это сейчас она позволяет себя обнять, разговаривает со мной, но что будет через месяц? А через год? Я не мать, а сестра, зачем слушать того, кто не может похвастаться опытом?"
"Мама бы разозлилась из-за моего решения, но я не могу иначе. Маша заслуживает нормальной жизни, а я… Я свое отгуляла. Сегодняшняя ночь прямое тому доказательство. Хватит. Я побыла в отношениях, пожила почти семейной жизнью. Отучилась. Попутешествовала немного. И теперь буду жить ради сестры.
Она хотела в этом году подтянуть с папой предметы, значит, помогать ей буду я.
Нам осталось только пережить завтрашний день.
Я бы не хотела, чтобы она там была, не видела, как папу отключают от аппарата, но разве я смогу ее остановить? Папа был бы против. Но он уже ничего не скажет. Их с мамой разделила неделя. Целую неделю мы верили, что он к нам вернется.
Неделя…
В их комнате стоит урна с ее пеплом. Как я должна поставить там вторую? Увезти на кладбище и закопать? Ни за что! Мне так хочется, чтобы они оба были рядом.
Со мной. С нами.
Но это невозможно.
– Проклятый сентябрь! Что же ты наделал!
Я плакала и знала, что за стеной плачет Машка.
Все, что у нас есть, это мы. В целом мире у нас больше никого нет.
Глава 3
– Анна Михайловна, – я устало подняла глаза. – Почему еще нет документов на «Гермес»?
Лидия Сергеевна меня раздражала. Хотелось схватить со стола клавиатуру и вмазать по ее наштукатуренной морде. Но я сдержалась, потому что начальство бить нельзя, это может плохо закончиться.
– Потому что они прислали мне реквизиты пятнадцать минут назад. Сейчас оформляю.
– Поторопись!
Фыркнула и ушла.
И чего приходила, спрашивается? Просто позлить? Да, такого от нее можно было ожидать. Начальница отдела вечно пыталась показать, что она и только она здесь всем руководит. Мымра крашенная.
Я опустила голову на руки.
Нервы пора лечить. Еще немного и не выдержу, или разревусь, или прибью кого-нибудь. А все из-за Машки, которая вдруг решила, что она взрослая! И как мне с ней быть?
Всего два месяца прошло с того самого дня.
Неделю мы плакали, а потом начали возвращаться к нормальной жизни. Если можно ее так назвать. Нормальная… В этом нет ничего нормального.
И вечный стресс привел к тому, что я была сама не своя, реагировала неадекватно, злилась по пустякам.
– Ань, – Ксеня уселась на край моего стола. – Как на счет обеда?
При мысли о готовых обедах, которые можно было купить в нашей столовой, мне стало дурно.
