На его спине два симметричных белых пятна в форме сложенных крыльев. Красавец. Но мне сейчас не до местной фауны.
Оглядываюсь в поисках того, кто беседовал с Альвой. Никого. Не почудилось же мне в самом деле?
— Ёшкин кот, — бормочу себе под нос. — Что же со мной происходит? Куда уехала моя крыша?
— Собер-рись, — раздаётся со стороны кресла.
Я резко оборачиваюсь. Никого. Кот лежит на прежнем месте, и на его морде, как и положено коту, абсолютное равнодушие.
— Ты что невидимый? — интересуюсь я, обращаясь к пустому предмету мебели, но тут же вспоминаю прочитанные книжки о магии в мире фэнтези.
— У тебя завеса невидимости?
Кот презрительно фыркает:
— То есть ты меня не видишь?
Я тихо стекаю на ковёр.
— Бр-раслет не отдавай, если хочеш-шь жить, — звук идёт из приоткрытой кошачьей пасти, которая тут же захлопывается, стоит только скрипнуть двери.
В комнату входит Альва. Смотрю на неё со спокойным равнодушием. После заявления говорящего кота я нахожусь в состоянии оцепенения. В голове сумбур. Хотя, если вдуматься, чему я удивляюсь? То, что в этом мире есть драконы, я уже приняла, а беседа с котом меня ввергла в шоковое состояние? С чего бы?
Мадам Снежная королева направляется прямиком ко мне с радушной улыбкой на лице, и от этой нестыковки меня снова пронизывает холодом.
Я поднимаюсь на ноги, чтобы встретить опасность лицом к лицу.
— Милочка, я была не права, — ласково говорит леди Альва, а в глубине её глаз осколки льда. — Я, действительно, приняла тебя за пришедшую из мира Хаоса. Но пойми, в Южном Пределе давно не было иномирян.
Я испугалась за судьбу королевства.
Ага-ага, так испугалась, что убила стражников князя. Но леди Альва и сама понимает, что этот вопрос не обойти и продолжает:
— Пострадали слуги князя. Конечно, это всего лишь простые стражники, но мне бы не хотелось его огорчать. Скажу прямо, ему будет неприятно, если он узнает, что это сделала я.
Всего лишь стражники? Хорошо сказала. Люди — для неё ничто. Я тоже человек. Не знаю, с чего вдруг котяра взялся меня учить уму разуму, но в то, что моя жизнь для Снежной королевы не дороже жизни какой-нибудь мошки, ни мгновения не сомневаюсь.
А, значит, браслет отдавать нельзя. Пока он у меня, я всем нужна живой. И могу поторговаться.
— То есть вы хотите свалить вину на меня?
— Ну что ты, милочка, — как же противно звучит в её устах это «милочка», едва ли не хуже, чем «человечка». — Если он подумает, что это сделала ты, он тебя просто убьёт на месте. Мне бы этого не хотелось.
