Так хоть посещу перед этим местный спа-салон.
Бельё я сняла сама и, аккуратно свернув в плотный комочек, положила на полочку. Нужно будет постирать его позже.
— Госпожа красивая, — сказала одна из девушек, а вторая согласно закивала.
— Только подкормить бы, — с жалостью в голосе добавила Ларита.
Ну это я о себе и в своём мире нередко слышала.
Прежде всего мне подобрали волосы и закололи их на макушке, тщательно проверив, не свисает ли какая-нибудь прядка, затем замотали голову плотной белой тканью и, усадив на подогретую каменную скамью, обильно намазали ресницы и брови жирной мазью.
— Это если капелька попадёт случайно, но госпожа ведь понимает, что нужно сидеть тихо, — предупредила девушка.
А я заволновалась, ибо «госпожа ну ничегошеньки не понимала».
Вопреки моему ожиданию, меня поместили не в большую ванную-бассейн, а запихнули в нечто деревянное, напоминающее то ли кадушку для засолки капусты, то ли ступу Бабы Яги, наполненное горячей водой.
Напряжение усилилось после слов:
— Сидите так, чтобы шея и голова находились над водой!
Убедившись, что я испуганно замерла, и вода вокруг моей шеи успокоилась, девушка извлекла пробку из пузатой колбы, в которой разноцветными червяками переплетались какие-то веточки, и осторожно по капельке влила в воду содержимое.
Мне показалось, что она задержала дыхание, и я с перепугу сделала то же самое.
Но более сорока секунд мне ни разу не удавалось продержаться. И я осторожно вдохнула. Вода пахла цветами и чуточку морскими водорослями.
А вот кожу начало пощипывать, несильно, но всё же.
— Что это? — шёпотом спросила я, своевременно так спросила, чего уж там.
— Это для кожи, — пояснила Ларита. — Энни, объясни госпоже.
Ага, значит, темноволосая с раскосыми глазами — это Энни. Вторая — стало быть, Арна. Надо запомнить. Люди не любят, когда к ним обращаются «Эй, ты!»
— Кожа будет гладкая-гладкая, как у ребёнка, — пояснила Энни.
Всё очень понятно."
"Через полчаса, когда шея затекла от длительного напряжения, меня, наконец, аккуратно извлекли из кадушки и с большими предосторожностями сверху вниз обтёрли мягкой тканью, удаляя с тела остатки раствора.
А вот после этого началась экзекуция: меня намылили и в четыре руки прошлись по телу жёсткими мочалками, не обращая внимания на мои попискивания.
И только после того, как с тела смыли остатки пены, я поняла, что значит «кожа как у ребёнка», и почему девушки так опасались за мои брови, ресницы и волосы на голове.
