Я тяжело дышала, не желая принимать его ласку, сопротивляясь из последних сил.
— Не надо, — дернулась из его рук, но он не выпустил. — Я не хочу…
— А то что? — усмехнулся над ухом устало, уже откровенно оглаживая шею, спускаясь пальцами к ключицам.
— Я что-нибудь еще придумаю… — пообещала мстительно, мотнув головой. — А еще я могу сама помыться, можешь валить к своей пантере! Она же столько всего умеет!
Разговаривать, не видя его лица, но чувствуя его всем телом, было необычно и… сбивало с воинственного настроя! Я готовилась смотреть гаду в глаза, сверлить его взглядом и обрушивать на него фейерверк ненависти и презрения, а вместо этого погружалась в его тепло, нежность, с которой он меня гладил, прижимал к себе…
— Не хочешь извиниться? — выдернул меня из ступора.
— Извиниться?! За что? За то, что ты на глазах у всех предпочел обнять другую бабу?! Да пошел ты!
— Как я по тебе скучал, — жарко выдохнул мне в ухо и прикусил легонько, переключая мою агонию на совершенно другую волну.
— Бешеная моя…
— Я не буду тебя ни с кем делить! — крикнула, вырываясь и резко разворачиваясь к нему.
— Скажи еще раз! — рыкнул он, обхватывая мое лицо ладонями, а я вцепилась когтями в его плечи:
— Убью любую тварь, которая повиснет у тебя на шее!
Он рванул меня к себе и вцепился в мои губы таким жадным поцелуем, будто не целовал вечность! Вода выплеснулась из ванны, когда я попыталась вырваться, забившись в его руках.
— Мирррр… меня это… не устраивает! — зло рычала я в перерывах между его поцелуями.
— Может, у вас так принято…
— Она пригрозила подать на тебя жалобу в Совет за поврежденную шкурку! — процедил он мне в губы. — Поэтому пришлось объяснить ей наедине, что я против, и меня лучше не злить…
Я замерла, потеряв дар речи… на пару секунд:
— Только выглядело это совсем не так! И ты это прекрасно видел!
— Видел, — согласно кивнул он, а я пользовалась моментом: когда еще маленькой рыси удастся припереть барса к стенке?
— Она говорила, что ты теперь общий!
— Нашла, кого слушать! — зло блеснули его глаза.
— Да откуда я знаю! — моему возмущению не было предела.
— Ты узнаешь… — он приятно оглаживал спину, спускаясь все ниже. — Запах, эмоции… Если бы я занимался с кем-то сексом, ты бы это чувствовала.
— Фу! — брезгливо скривилась я, потеряв бдительность, и пальцы Мирослава скользнули между ягодиц. Я дернулась, пытаясь сбежать. — Ты же… прячешь эмоции.
