— Или скажешь, не имеешь понятия о том, куда тебя втянули?
— Не имею понятия, о чем ты!
Мир помолчал, замерев за моей спиной. Потом вдруг сделал шаг, разделяющий нас.
— Я закончу то, что начал, Аня… — его рычащий шепот раздался над самым ухом, кожу шеи опалило слишком горячее для человека дыхание. Я замерла, тяжело сглатывая, — Только… никогда не трахал шлюх.
Сама не поняла, как я это сделала. Только осознала себя, стоящей лицом к лицу с ним и горящей ладонью, которой огрела его мгновением назад. Он лишь слегка прикрыл глаза, шумно втягивая воздух, а рука у меня ныла все ярче.
Кажется, зарядила отменно. Будет синяк. У меня.
— Обломишься, — не остановилась я на достигнутом, но все же делая шаг назад.
Взгляд Мирослава изменился. В него добавилось непонятное мне довольство и… любопытство. Он, казалось, вообще не заметил моей выходки.
— Значит, и правда не знала ничего… — наклонил по-звериному голову, ожидая. Я задышала чаще, обхватывая себя руками. — Хорошо… — протянул задумчиво. — Можешь быть свободна.
— Что? — мой голос дрожал.
— Можешь быть свободна, — повторил он холодно, — езжай домой, прими ванную и смой с себя запах чужого мужика… — его голос снова стал жестким. — … если его можно назвать… мужиком.
— Не твое дело… — прикрыла я глаза. Да какое он имеет право осуждать Валеру?! Пусть Лера — «безоборотный», зато в тысячу раз… что? Человечней? Так наверняка именно поэтому!
— И, Аня… — Мирослав захватил отвоеванные мной два шага, разделявшие с ним только что. Его рука легла мне на шею, а большой палец — на подбородок, заставляя смотреть ему в глаза.
— Я прощаю твое поведение сегодня только потому, что ты и вправду не виновата в обстоятельствах, заставивших меня оказаться здесь… — заговорил он, холодно глядя мне в глаза. — Но впредь… перечить мне, перебивать и поднимать на меня руки запрещено. Всегда помни, что ты … — он наклонился ниже и выдохнул в губы, — … моя.
— Шлюха? — презрительно скривила губы.
— Прости за это, я должен был выяснить…
Я дернулась из его рук, и он выпустил.
— Я не собственность! — попятилась к двери.
— Этот контракт, — Мирослав небрежно кивнул в сторону бумаг на столе, — утверждает обратное. Вечером я пришлю за тобой машину.
— Ты же сам говоришь, что я не виновата… — прошептала жалко. Запасы прочности иссякли, накрыло безысходностью.
— У тебя нет выбора… — последнее, что он снизошел мне сообщить, и отвернулся к двери. — Зул!
-6-
Я вылетела из кабинета Магистра, чуть не сбив его самого.
