— На меня посмотреть не можешь? Это же я там! — рассерженно ткнула пальцем в своего двойника. Другая я как раз разговаривала по мобильнику с Леркой.
Барс повернул ко мне морду и неожиданно так посмотрел, что я все-таки продрогла. В его не по-звериному осмысленном взгляде было столько нежности, что в горле стал ком.
— Что? — прошептала требовательно. — Что такое, Мир? Зачем мы тут?
А он вдруг молча встал… и отошел в сторону. Потом опустил морду, принюхиваясь к собственным следам… Вернее…
— Черт… — выдохнула я, пораженная пониманием.
Это были следы того самого зверя, который через несколько дней обернется человеком, ворвется в отель Ламберга и вытряхнет меня из пуховика. Но перед этим он сам же меня и выберет. Вот так вот, сидя в сторонке и наблюдая… не один день.
Я видела эти следы тогда. Они еще напугали меня не на шутку, и я пожаловалась Варваре, что какой-то зверь приближался к дому.
— Мир… — прошептала я, поднимая взгляд на барса, но тут же понимая, что его нет. — Мир!"
"Я кинулась по следам, совершенно не думая, что делаю! Мне хотелось догнать его, вернуть, обнять! Почему он бросил и ушел? И сама не поняла, как вдруг оказалась на берегу реки.
Ее шум ударил по ушам внезапно, как будто я шагнула из одного сна в другой, хотя следы барса не прерывались. Каменистый склон был покрыт снегом, камни напоминали леденцы под корочкой глазури, и на одном из них над обрывом стоял мужчина. Присмотревшись, я охнула — это был отец Мира!
— Уверен, что хочешь этого? — крикнул он.
Барс ощерился, зашипев и прижав уши, преграждая мужчине путь от берега, не оставляя выбора.
— Мир… — качал он головой. — Что ты делаешь…
Зверь прижал уши, дергая хвостом из стороны в сторону.
— Да, может, я и заслужил… Но только не так, Мир. Так нельзя…
Он посмотрел в бурлящую воду, закручивающуюся в самом глубоком месте, словно в петлю. Долго смотрел, щурясь, а я словно примерзла ногами в десяти шагах и не могла пошевелиться. И вдруг отец Мира кивнул:
— Хорошо, сын… Я расплачусь с тобой за то, что сделал с матерью.
Барс внимательно слушал, все еще вздыбливая шерсть на загривке.
— Только… лишь зверю впору так расправляться с отцом, Мир. Узнаешь обо всем — и быть тебе зверем.
И он оттолкнулся от валуна и прыгнул прямо в воронку, которая вилась совсем рядом с берегом, а у меня сперло все в груди и закололо, будто прошило что-то насквозь. Отец так и не вынырнул ни разу — ледяная вода не выпускает, сковывает надежнее цепей, да еще и воронка — зверь знал, куда загоняет.
