— Иоанна, набери горячую ванну и чай сделай! — крикнул он куда-то в сторону и потащил меня через гостиную к лестнице на второй этаж.
Ноги совсем замерзли, но все же чувствовала я себя так, будто бы и не бегала по улице босиком в минус сорок. Протащив меня по внутренней террасе, Кир толкнул дверь в большую комнату. Запах, царящий в ней, едва не сбил меня с ног. Я зашипела и уперлась ногами. Легкие сперло от густого приторного амбре вожделения и похоти, казалось, оно въелось в каждый сантиметр помещения, как сигаретный дым.
Кир обхватил меня за талию и внес внутрь.
— Ты — больной ублюдок! — вскричала я, вцепившись в его запястье одной рукой, и, крутанувшись, чуть-чуть не достала другой до его горла.
И тут же отлетела на пол от удара, больно саданувшись о ножку кровати. Левая часть лица отнялась, взорвавшись приступом дикой боли внутри. Я застонала и скрутилась, но меня снова рванули на ноги.
— Блядь, прекрати меня провоцировать, — его широкая ладонь легла на скулу и осторожно огладила, а я вцепилась в него презрительным взглядом.
Кир усмехнулся: — Ты не сможешь смотреть так на меня вечно… к сожалению. А это заводит."
"— Меня сейчас стошнит, — выдавила бесстрастно, на что он раздраженно дернул меня и потащил к еще одной двери, которая оказалась входом в ванную королевских размеров. — Это домик для твоих бдсм-вечеринок, да, господин Правящий?
В ванной хлопотала, очевидно, та самая Иоанна, но на наше вторжение стремительно ретировалась, поклонившись. А Кир содрал с меня халат и толкнул в воду:
— Грейся и приводи себя в порядок, — рыкнул он, стараясь не отвлекаться на открывшийся ему вид, но выходило плохо.
Он замер, вцепившись в меня взглядом, скользя им по груди, животу, бедрам… Его глаза расширились, желваки заходили, ноздри дрогнули, и, кажется, оставили своего хозяина разочарованным. Мужчина поморщился: — Ничего… пройдет время… — выдохнул себе под нос и вышел в спальню.
-68-
А я скрутилась в воде, дрожа так, словно он зашвырнул меня в зимний бочаг…
— Мир… — всхлипнула я и зажмурилась, раскачиваясь и обнимая себя руками.
Кир не знал, что я могу лежать в ванной долго. Уже через полчаса он передал вместе с Иоанной мне теплый костюм и пожелание побыстрее выйти. Я скривилась — боится на меня снова посмотреть? Взгляд скользил по потолку ванной, а в мыслях билось глупое: «Бедная Мария». Если представить, что она чувствовала ВСЕ ЭТО… Я бы удавилась от такой жизни и такой «истинности».
