Хорошо, что Зул невесть как оказался рядом вовремя и уберег его от убийства…
Вскоре показался наш дом — темный, холодный, но такой родной! Мир занес меня внутрь на руках, как кошку, которую следует пускать в дом первой, и усадил на диван. Оперся руками с обеих сторон, замер… И мы, как по команде, рванулись друг к другу, без слов благодаря судьбу, что оставила нас вместе, дала шанс, не растоптала в пыль, оставив догорать по отдельности. Слезы катились по моим щекам, и он собирал их губами, жадно целуя, скользя носом по шее…
— Тварь… — рычал глухо.
— Какая тварь…
— Тш… Не надо, пожалуйста…
— Расскажи… — сдавленно потребовал он. — Я не обещал ублюдку жизнь… Просто скажи, что… он успел…
— Ничего, Мир, просто… — я всхлипнула, — …лапал везде.
Он застыл, тяжело дыша, но не мог взять себя в руки, успокоиться, а я сама была в таком состоянии, что едва ли могла успокоить. Снова начинало трясти, но тут он подхватил меня на руки и понес наверх:
— Все, хватит. Есть более важные вещи, и тебе нельзя думать о плохом.
Что может тебе помочь? Позвонить Зулу?
— Ты, — вцепилась в его плечи и шею, — просто будь рядом. Просто обещай, что не уйдешь больше.
— Не уйду, Аня. Ты не отпустила и не отпустишь теперь.
— Я?
— Ты. — Он опустил меня на ноги на коврик перед ванной, прижав к себе спиной, и вдруг положил руку на живот: — И он.
Сжал сильнее, порывисто выдохнул, а я вообще перестала дышать. Раскрыла только рот, как рыба, и пыталась вдохнуть.
— Он? — прошептала, осторожно впуская в легкие воздух, а по телу уже покатился импульс дикого счастья, проливаясь на лице новой порцией слез.
— Я беременна?
Мирослав замер, прислушиваясь к моей реакции на новость. Не поставил к зеркалу, чтобы смотреть в глаза, а предпочел почувствовать.
— Да, — я слышала, как оттаял его голос, ощутила, как расслабились мышцы, — мы ждем ребенка.
Не знаю, как это произошло, но прошедший день безвозвратно померк — я превратилась в один сплошной и урчащий сгусток счастья.
Мир и я…
…Мы отогрели друг друга и отмыли, затопили камин, приготовили вместе ужин, зажгли светильники и свечи, притащили в гостиную одеял и подушек и, наконец, замерли под боком друг у друга, глядя на огонь.
А вместо прошлого говорили только о будущем. Причем не о том, в котором нужно было принимать тяжелые решения относительно стаи, Совета и всего прочего…
— А мне надо куда-то встать на учет?
— Черт его знает…
— А анализы сдавать?
— Надо спросить — я не думал еще об этом.
— А давно мы беременны?
— С последнего раза.
