— Проснись, — раздался рычащий шепот рядом.
Я подскочила, пытаясь освободиться из хватки Мирослава. С соседнего ряда на нас обернулся лысеющий иностранец и покачал головой с укоризной.
— Excuse us, she’s sick(1), — улыбнулся извиняюще Мирослав.
— Сам ты больной, — фыркнула я, наконец, усаживаясь.
— Ух ты… — восхищенно оскалился Мир. — То есть тебе даже на другом языке все высказать не получится?
— Попробуй на французском, с ним у меня не срослось, — нахохлилась я, заматываясь плотнее в плед.
— У меня тоже, держи, — он протянул мне латте в пузатой стеклянной кружке.
— И ради бога, не засыпай больше! Я не железный.
— Что со мной? — нахмурилась я, беря кружку. Руки дрожали.
— А на что это похоже? — ехидно усмехнулся зверь.
— На то, что тебе меня в психушку надо сдать, — покривила душой я — психики не сходили с ума.
— Мне надо… зажимать тебя на диване чаще, — его немигающий взгляд и голос с хрипотцой пустили горячую волну по телу и заставили дрожать. — Тогда, возможно, полегчает нам обоим. Знаешь, что такое «медовый месяц»?
Я удивленно моргнула, но Мир уже раздраженно отвернулся к экрану ноута.
— «Медовый месяц» бывает после свадьбы… — упрямо буркнула я.
— Хочешь свадьбу? — не глядя на меня, отозвался он.
— Хотела, — пожала плечами.
— Ты ничего не хотела, Аня, — в его глазах отражались блики от экрана. — Работа выжрала тебя… — он кинул на меня взгляд, полный злости: — Неужели не чувствуешь разницы? Жизнь с моей силой не кажется тебе… более полноценной? Без постоянного истощения?
— Что? — тяжело сглотнула я.
_____________________
1. Простите, она больна (англ.)
-35-
— Ты тянешь из меня силы каждый раз… Много. Вчера я думал — утром не встану.
— Не может быть…
— Ты берешь, а я могу отдать.
— Нет.
— Тебя использовали все эти годы беспощадно.
— Меня восстанавливали!
— Так, что ты еле ползала!
Я отвернулась к иллюминатору, но взгляд зверя настиг меня и в его отражении. А Мир вдруг бесцеремонно запустил мне горячую ладонь под кофту и провел ей вдоль позвоночника. Глаза сами прикрылись, вдоха показалось мало, чтобы насытиться кислородом, и голова все равно закружилась.
— Только скажи… — наклонился он ближе, насколько позволила перегородка, — и у тебя будет все, что хочешь. Я дам тебе столько сил, сколько нужно, чтобы ты жила полноценно…
Я рванулась со своего места и вскоре захлопнула за собой двери туалета, но в солнечном сплетении ясно ощутила отголосок его горького разочарования…
Отражение в зеркале вновь показалось малознакомым.
