Истинная для отшельника (СИ)

Опасны… Они бьют хлыстом по старым едва затянувшимся ранам, причиняют невыносимую боль. И вызывают не просто злость — они вызываю ярость!

— Ешь я сказал! — рявкнул чересчур грозно, и кулаком по столу, так, что тарелки подпрыгнули разом вверх.

Алекс вздрогнула от неожиданности округлив испуганные глаза, губёшки затряслись — того и гляди сейчас прорвёт плотину.

Бля… только этого не хватало.

Опять перегнул палку. И сам же себя за это ненавижу.

Пока я боролся с собственной совестью девчонка на удивление быстро взяла себя в руки и оскалила зубки.

— Не надо на меня орать! — сверкает гневно глазами, и шипит как кошка: — И приказывать мне тоже не надо. Кто ты такой вообще, чтобы мне приказывать?! Убил бедного зайчика и хочешь, чтобы я его ела? Да это… это же… Ни за что не буду! Это же ужасно! Бедный маленький зайчик… Ты… ты безжалостный зверь!

Да-а, девочка, вот так. Лучше скалься, царапайся и кусайся. Такая ты мне нравишься намного больше. Дерзкая колючка. А мой зверь так вообще урчит в предвкушении.

— Таков закон выживания, девочка, — цежу сквозь зубы в ответ. — Я не браконьер, и не убиваю животных ради наживы или развлечения. Я беру у природы ровно столько, сколько мне нужно для того, чтобы жить. А ты видимо предпочитаешь умереть от голода? — прищурился, глядя на неё. — Только не говори мне, что там, в своём городе ты никогда его не ела мясо. Думаешь живность из магазина сделано из другого теста? Эта тоже была живая тварь. И ты так же ешь её, чтобы выжить.

Алекс хотела было что-то сказать, уже и рот раскрыла с намерением выплеснуть на меня очередную тираду, но потом вдруг нахмурилась и, опустив взгляд, замолчала.

Так-то, девочка. Все мы не без греха.

— Ешь, — пододвинул к ней тарелку и произнёс чуть мягче: — А то худая как щепка. На одних орехах и овощах зимой долго не протянешь.

Хотя вру, на щепку она совсем не тянет. Худая, конечно, но всё что надо — всё при ней: охрененная грудь, тонкая талия и соблазнительно-округлая попка.

Да, я всё помню. Всё, до мельчайших подробностей. Каждый изгиб, каждую родинку на белоснежной коже. Её запах — одуряющий, нежный… Когда раздевал её в тот вечер, душил в себе зверя и дикое желание овладеть девчонкой, заклеймить её меткой. Как только не трахнул — сам себе удивляюсь. Зверь до сих пор бунтует по этому поводу. Но для себя я решил: ещё не время…

Глава 9

Жаркое из зайчатины пахло просто крышесносно.