Император явно не в себе, но как вышло, что его служба безопасности ничего не заметила? Неужели, Сорель и их подмял под себя?
— За последние десять лет советник постепенно заменил всю внутреннюю охрану дворца и новую стражу отбирал лично, — пояснил Рамон, едва озвучила свои догадки, — так что, да. Он полностью контролирует охрану правящей четы, за исключением небольшого отряда императрицы, расформировать который он не имеет права.
Тоска и безысходность накрыла с головой. Сорель действовал подобно чуме, растекаясь по империи ядовитым туманом и отравляя всё, к чему прикасался.
Но в то же время, я не могла отрицать очевидное, инкуб — гений интриги! Так всё спланировать, столько лет методично отвоёвывать власть, превращая действующего императора в послушную куклу и проворачивая свои дела за его спиной…
— Перед тем, как назначить вам встречу в «Чайке», я была в главной Библиотеке целительского ковена, искала информацию о проклятии, — заметив, как вытянулось моё лицо, эльфийка тут же добавила, — я замела следы! Обставила всё так, будто готовлю доклад для Совета, чтобы на следующем заседании поддержать ужесточение закона о торговле истинностью.
— Вы хотели мне срочно что-то показать, — вздохнула, вспомнив запоздалые сообщения Мишель, — но Сорель получил доступ к моему планшету и прочёл их раньше, поэтому я не успела отговорить вас от встречи.
Целительница побледнела и стрельнула взглядом в дракона.
— Да, я забрал ваш коммуникатор именно по этой причине, — подтвердил Рамон.
— Вы были не в том состоянии, чтобы выслушать меня и могли сболтнуть лишнего в разговоре с отцом. А ваше устройство также может прослушиваться.
— Вы правы, — Мишель не стала спорить, понуро опустив голову, — я действовала на эмоциях. Леди Амира просила дождаться её решения и сигнала…
— Об этом разговоре мне известно, — мягко поторопил её дракон. — Что такого вы нашли в библиотеке? И почему рискуя всем помчали в «Чайку»?
— Когда искала информацию о нашей общей проблеме, наткнулась на интересное сравнение, — Мишель выудила из магического хранилища фиксирующий кристалл.
Стоили такие игрушки немало, зато позволяли снимать копии с любого текста. — Автор трактата о проклятии «Серебряного тумана» сравнивал потерю воли и рассудка, появляющуюся на его последних стадиях, с действием «Слёзы арахнида» — редкого ментального яда.
— Насколько помню, эта отрава не оставляет следов на ауре жертвы и никак не проявляется, — задумчиво протянул Рамон.
