Прикинув варианты, Валентин заверил, что даже в таком состоянии сможет при встрече подчинить дамочек с помощью печати отца прародителя и о них можно не переживать. Более того, сможем заполучить в их лице проверенных и послушных шпионов.
— Приехали! — карета остановилась, и от дурных предчувствий сердце заколотилось сильнее. Своё будущее видела очень редко, зато безошибочно чувствовала беду, и сейчас не сомневалась — бал пойдёт совершенно не по плану.
Двери распахнулись, и Рамон первым вышел из экипажа, галантно подавая руку супруге.
Простая дань вежливости и нашей легенде, но татуировка пары возмущённо зачесалась и на этот раз я не могла соврать себе, что мне всё равно. Впрочем, как и объяснить, что происходит между мной и драконом.
Во время разговора с Валентином генерал говорил о нашей парности так уверенно, будто это не подлежало сомнению и для себя он всё решил. Сам вампир тоже сразу почувствовал эту связь, и только я до сих пор паниковала и сомневалась.
Выбрала бы я Рамона, случись всё иначе? Добровольно, без подсказок истинности и магических символов на руках? И будь выбор у дракона, захотел бы он связать свою жизнь с презираемой обществом серой мышью?
— Госпожа Раэли, — грубоватый, похожий на рычание хищника голос Сэвана вернул в реальность.
Темнейший успел выбраться из кареты и подавал мне руку.
На миг это ошарашило. Герцог, командир некромантского корпуса, заместитель генерала и старший целитель гвардии в открытую предлагает помощь безродному адъютанту?!
Грубейшее нарушение этикета!
— Госпожа, — в изумрудных, как пламя Бездны, глазах мага плескались смесь азарта и предвкушения.
Я не понимала, что задумал некромант, но точно знала — Рамон всецело доверяет ему, поэтому руку всё же подала.
— Благодарю, — едва выбралась из кареты, на меня лавиной обрушилось чужое любопытство. Шальное, переплетённое в тугой комок с растерянностью и нетерпеливым ожиданием.
Взгляды гостей были всецело направлены на меня.
Они оценивали каждую пуговицу на парадной форме и пытались найти изъян, достойный насмешек. Словно одного факта моей многоликости было уже недостаточно.
За это и не любила придворный серпентарий. Каждый шаг, каждый поворот головы и даже чих оценивали десятки высокородных змей, чтобы потом уползти на ближайший балкон и с чувством перемыть кости. Если бы до этого не заменяла на балах настоящих аристократок, точно извелась бы от переживаний.
