Она создала специальный амулет, в котором была магия, позволяющая мне на некоторое время открывать порталы, но в любом случае долго так продолжаться не могло. Из стаи меня не отпускали, и мне пришлось бежать и родить тебя. Из эгоистичных целей я не хотела, чтобы о тебе знал альфа, ведь ты должна была родиться ключом, а еще и наполовину ведьмой. Альфа был противоречивой личностью, руководил жестко и я не хотела, чтобы ты стала заложницей стаи. А может быть, я просто побоялась, что стану не нужна всем и ты с легкостью заменишь меня… Глупость, подумаешь ты… Но увы… самолюбия мне было не занимать, я была эгоистична слишком.
Маринэлла помогла родить и найти тихое место для твоего взросления. Это сейчас я понимаю, что ты просто нужна была ей. Я же просто ведомая не видела дальше собственного носа. А когда стало известно, что ты пара Марка. Я испугалась… К тому моменту уже произошла та жестокая история с Роландом и Викторией. И я уверилась, что вся их семья больные психопаты. И что Марк захочет поступить с тобой также или хуже — посадит на цепь.
Не знаю откуда у меня только возникли такие мысли, но я была в этом уверена. Поэтому с легкостью согласилась на авантюру ведьмы. Тем более я уберегала тебя от истинного и получала дар в конце. Я вернулась в стаю и какое-то время еще могла пользоваться даром, но при условии, что Маринэлла заряжает амулет. Однако все когда-нибудь заканчивается. Потом ведьма вдруг сказала, что пришло время вам меняться с Ланой. Что рано или поздно природа столкнет вас с Марком и тогда уже будет ничего не изменить.
И я решилась. Только вот не знала, что Лана тоже оказалась ключом и той еще стервой. Дар Маринэлла мне так и не вернула, сказав, что исчерпала все силы. Отец Марка, узнав, что я пуста, отправил меня на окраину поселения как списанный товар. Марк встал во главе стаи. А Лана его Луной. Меня сложно понять, я и сама не понимаю, как могла заварить такое… Но мне жаль, искренне жаль… — женщина закрыла лицо руками и расплакалась. Я бесшумно встала, и поцеловав мать в висок, молча ушла.
Мне тоже было искренне жаль… А еще я подумала, что мое забвение и то, что я ничего не помнила из детства, наверное, благо, потому как сомневалось было ли оно вообще, да и какое детство, если мать меня оставила неизвестно где. Я просто не знала есть ли мне на что обижаться. Сейчас вся моя жизнь умещалась в восемь лет, и я была готова не жить прошлым, а идти только вперед.
Во дворе я открыла переход и вернулась в кабинет Марка до того, как тот пришел.
