Злодей нашёл Осю и хочет разделаться с ним заранее, пока он не вырос. Потрошителя подстрелил Андрюша из игрушечной пушки. Чудовищу оказали первую помощь и сдали его в полицейский участок, который находился тут же, в Таниной спальне.
Позавчера плюшевый медведь превратился в красавицу, дочь рыбака, кровать стала пиратским судном, а с книжного шкафа на ковёр пикировали туземцы-людоеды с копьями и стрелами, смазанными кураре.
Осе было трудно двигаться, ходил он мало, мгновенно уставал, во время игры сидел в своём кресле, размахивал руками, корчил рожицы, комментировал воображаемые события быстрым свистящим шёпотом.
— Что? — повторила Таня и обняла его за плечи.
— Кто-то следит за мной.
— Кто он и что ему надо? — спросила Таня тихим грозным басом.
— Я не играю. Я правда боюсь.
Она почувствовала, как он дрожит, встала на ноги, выглянула в окно. Во дворе горничная спирита Бубликова выгуливала бульдога и беседовала с кухаркой домовладелицы мадам Игнатьевой.
— Там никого нет, кроме прислуги и бульдога, — сказала Таня.
— Из того дома, из чердачного окна, кто-то смотрит в бинокль. Вчера тоже смотрел.
Старый трёхэтажный дом выходил тыльной стороной во двор, фасадом на соседнюю улицу. Первый этаж занимала шляпная мастерская. Наверху была квартира хозяйки француженки. На чердаке никто не жил. Окно под крышей располагалось как раз напротив окна Таниного кабинета.
— Далеко, саженей двадцать, не меньше, — сказала Таня, — вряд ли что-то видно.
— Бинокль, — повторил Ося, — окно открывали, теперь, наверное, закрыли.
Таня видела это полукруглое окошко каждый день и никогда не обращала на него внимания. Но, вглядевшись, вдруг заметила: что-то изменилось. Стекло блестело, а раньше было тусклым, пыльным.
Вечером Таня спросила всезнайку горничную, не живёт ли кто на чердаке в доме напротив.
— Так мадам уж неделю как сдала под мастерскую художнику какому-то, — сообщила Марина, — видный такой мужчина, с усами, штиблеты лаковые.
Перед сном Таня мыла Осю в ванной и обнаружила, что на полысевшей голове пробивается тёмный пушок.
Утром он выплюнул два зуба.
— Это молочные, — сказал Михаил Владимирович.
Когда выпали ещё три, профессор повёз Осю к стоматологу.
— У меня уже выпадали зубы, эти новые, но они очень быстро испортились, хотя я их честно чистил порошком, утром и вечером, — уверял Ося.
— Не морочь мне голову, — сказал стоматолог, — зубы у человека меняются один раз в жизни. У тебя сейчас молочные выпадают, постоянные режутся.
