"Алёна Берндт
Каторгин Кут
Часть 1. Дорога домой.
Глава 1.
– Ну, Степан, бывай здоров. Да впредь не озоруй, коли не хочешь снова к нам сюда вернуться, – говорил Севостьянов, приглаживая пышные свои усы, – Мужик ты неплохой, дак вот и живи, как Бог нам всем велел.
– Благодарствуй, Никанор Андрияныч, – смиренно отвечал смотрителю сутулый плечистый мужик в простой рубахе, опоясанной грубой верёвкой, и с котомкой за плечами, – За всё тебе земной поклон, и супруге твоей, и матушке твоей долгие лета.
Авось, да и свидимся когда.
– Не дай Бог нам свидеться, – ответил Севостьянов, – Уходи подальше от сих местов, пропалые они, гиблые. Много люда здесь оседает, кто с острога уходит, а всё обратно норовят попасть, никак им благостно-то не живётся здесь. Видать так прошлое камнем на дно и тянет. Уходи, Степан. В родные места ступай, авось там кто из родичей подмогнёт.
Махнул рукой Степан и зашагал по пыльной дороге прочь, думая о словах смотрителя. Родные места… кому он нужен там теперь, после дюжины годов в остроге, за чужую вину! Да что теперь про это говорить, как сказал ему Севостьянов, когда рубахой-парнем Степан попал в сибирский острог, ежели сюда направили – значит на тебе вина, безвинных здесь не держат.
Сперва дюже горевал Степан, всем и каждому рассказывая про свою невиновность, а пришёл день – смирился. Ежели Господь так управил, что попал он на каторжную работу, значит был за ним какой другой грех. Погас соколиный взор, помутнели глаза, покорно поникли могучие плечи, спина согнулась от ежедневной тяжёлой работы…
И какая-то смута на душе так и норовила убедить Степана, что ничего его не ждёт уже в этой жизни.
Но он старался отогнать от себя уныние, шёл по дороге мимо пшеничного поля и любовался взрастающими хлебами, обещающими хороший урожай, и уповал на Бога.
Что ж, рукаст он был смолоду, работы никакой не боялся, авось и сейчас наладит кое-как своё житьё. А идти всё равно некуда, кроме как в родную деревеньку Сосновку, что на севере Вятской губернии находится.
Может и вправду кто из родни поможет, да и родительский дом там остался… может и матушка ещё жива, хоть и дюже болела она после кончины отца, доходили до Степана такие весточки, а после и они перестали греть его стылую душу… Но он надеялся на милость Божью, и страшился поверить, что не сможет припасть к натруженным матушкиным ладоням, не попросит прощения.
