Мы получаем копейки и держимся на одном лишь энтузиазме».
Иван Анатольевич уже стал сожалеть о времени, потраченном на чтение всей этой наукообразной ахинеи. Он зевал и тёр глаза, но вдруг, в очередном интервью с Мельником, наткнулся на любопытный пассаж."
"«К началу двадцатого века существовало более двух сотен концепций старения. Проводилось множество опытов, в том числе и в России. Девяносто девять процентов заканчивалось неудачей. Развитие науки было достаточно высоким, но с сегодняшним его, конечно, сравнивать нельзя.
На сегодня главный, решающий шаг в решении проблемы старения — биокибернетика, новая синтетическая наука…
— Вы сказали — девяносто девять процентов, — перебил корреспондент, — значит, кто-то из учёных сумел добиться положительного результата?
— Ничего не рождается из ничего. Геронтология не стала бы самостоятельной наукой, если бы путь её состоял из одних лишь поражений.
— То есть случались всё-таки победы?
— Безусловно. Не так давно и не так далеко, а именно в России, во втором десятилетии двадцатого века.
Но вы знаете, что это было за время. Первая мировая война, потом две революции, Гражданская война. Погибали и пропадали люди, терялись документы. Голод, разруха. Был учёный, которому удалось добиться потрясающих результатов, но сейчас говорить об этом, как о научном факте, бессмысленно.
— Кто? Назовите хотя бы имя? Мечников? Павлов? Богомолец?
— О, вы неплохо подкованы. Но не угадали. Учёного звали Михаил Владимирович Свешников. Он был военный хирург. Биология для него являлась чем-то вроде хобби, к своим опытам он относился весьма легкомысленно и, когда добился потрясающих результатов, вероятно, даже не понял, что произошло.
Или не захотел понять. Видите ли, продление жизни — это та область, где наука смыкается с метафизикой, и, чтобы сознательно работать, нужно обладать определённой широтой взглядов, мыслить смело и прогрессивно. При всей своей одарённости Свешников оставался человеком недалёким, косным, не сумел перешагнуть пошлые нравственные табу, остался рабом лживой христианской морали.
— Погодите, так что же всё-таки ему удалось сделать? Кого он омолодил и как? — не унимался корреспондент.
— Сейчас это уже неважно. Какая разница, где начиналась дорога, по которой никто не пошёл? Путь Свешникова давно зарос бурьяном. Он устарел. Современная наука осваивает другие, новые, по-настоящему перспективные пути».
Дальше шёл всё тот же рассказ о нанотехнологиях и молекулярных роботах.
— Свяжись-ка с ним.
