— Что — все?
— Понятия не имею, — Соня зевнула, — я правда жутко устала вчера, после общения с ним.
— О чём же вы говорили так долго?"
"— Он умолял меня съесть мороженое, жаловался, что ему ничего нельзя и осталась только одна радость — смотреть, как другие едят то, что он любит.
— Но тебе тоже нельзя, ты так тяжело болела. Надеюсь, ты отказалась?
— Конечно, — Соня поцеловала маму и отправилась в ванную.
Под душем она вдруг стала напевать Love me tender, love me sweet и продолжала петь, когда вернулась на кухню.
Мама тихо хмыкнула и налила ей кофе. Соня принялась за йогурт, только когда допела последний куплет старого шлягера Элвиса Пресли.
— Неплохо, — сказала мама, — мелодию врёшь чуть-чуть. И сипишь, потому что много куришь. А теперь, будь добра, хотя бы взгляни на свои билеты. Ты знаешь, что у тебя бизнес-класс? И ещё, там наличные, тысяча евро. Странно, что они даже не попросили никакой расписки. Ещё раз повтори, пожалуйста, что этот старец сказал про Германию? Что такое ты там должна узнать?
Мама налила ей ещё кофе.
Соня поймала её насторожённый, тревожный взгляд, попыталась улыбнуться, но вместо беззаботной улыбки получилась натянутая гримаса.
— Честно говоря, я ничего не поняла. Возможно, он просто бредил, заговаривался. У него там, в квартире, все очень странно. Ароматические палочки дымятся. Помощник или охранник, на редкость неприятный тип, они общаются через какое-то переговорное устройство вроде милицейской рации из комнаты в кухню. И смешно, и жутковато. «Как слышно? Приём!» Ещё с ним живёт пудель, почти такой же старый, как он, чёрный, облезлый.
Зовут Адам. Пожалуй, из всей компании пудель самое симпатичное существо.
Мама вдруг нахмурилась, встала и быстро вышла.
— Мам! — удивлённо позвала Соня.
Никакого ответа. Соня выпила кофе, вытащила из папки билеты. Действительно, бизнес-класс. И конверт с деньгами. Десять бумажек по сто евро.
— Мам, они не сказали, меня кто-то встретит в аэропорту? — крикнула Соня.
Опять никакого ответа. Только звук льющейся воды.
На ванне стояла доска, на доске таз.
— Мам, что ты делаешь?
— Стираю. Машина у вас не работает, у тебя ничего чистого не осталось.
— Ну так можно в прачечную, в химчистку сдать, папа всегда относил.
— Ты улетаешь послезавтра. Какая химчистка?
Мама продолжала усердно стирать, не глядя на Соню.
Таз свалился с доски в ванну. Веру Сергеевну обдало мыльной водой, Соня взяла полотенце, вытерла ей лицо и вдруг почувствовала, что плечи её вздрагивают.
