Ермолаев часто заморгал, всхлипнул, утёрся рукавом гимнастёрки. Профессор повернулся, взял Андрюшу за руку, они пошли домой.
— Мамаша-то моя небось уж померла, — прозвучал сзади плачущий пьяный голос. — Эх, сволочь я, распоследняя дрянь.
Оставшуюся часть пути до дома Михаил Владимирович и Андрюша шли молча. Только когда поднялись в квартиру, Андрюша спросил:
— Папа, ты бы мог в них выстрелить?
— Нет, конечно.
— Но ведь ты держал руку в кармане, и если бы этот Ермолаев тебя не узнал, нам пришлось бы защищаться.
У них винтовки со штыками, у тебя только револьвер.
— Они пьяны, к тому же неизвестно, заряжены ли их винтовки.
— Наверняка заряжены. Таким, как они, большевики раздают оружие и боеприпасы.
— Ты откуда знаешь?
— Папа, это знают все. Большевики вооружают дезертиров, рабочих, люмпенов, готовят восстание. Если они придут к власти, нам, буржуйским отродьям, конец.
— Андрюша, объясни, пожалуйста, где и когда ты наслушался этой ерунды?
— У тебя в госпитале сегодня.
— Раненые болтали? А у тебя ушки на макушке?
— Они митинговали. В палату пришёл комиссар от Советов, он говорил, что очень скоро власть возьмут рабочие, каждая кухарка сможет управлять государством. Ему все хлопали.
— Ерунда. Этого никогда не будет. Ты можешь себе представить нашего буфетчика Степана в роли министра?
Андрюша нахмурился, потом засмеялся и помотал головой.
— Забудь, — сказал Михаил Владимирович, — и больше не слушай митинговый бред.
Андрюша плохо засыпал, во сне вскрикивал, метался, скидывал одеяло. Михаил Владимирович сидел с ним, пробовал читать ему вслух Пушкина, Гоголя, как когда-то в детстве. Но чтение не успокаивало. Андрюша перебивал, задавал вопросы.
— Папа, я в сентябре точно пойду в гимназию?
— Конечно. К сентябрю вся эта неразбериха закончится.
— Ты обещаешь?
— Я надеюсь."
"Убедившись, что ребёнок наконец спит, Михаил Владимирович спустился в столовую выпить чаю в компании с Агапкиным.
Горничная Клавдия хмуро сообщила, что сахару нет, бакалейные лавки не работают вторую неделю.
Няня, как обычно, дремала в кресле за своим вязанием.
— Няня, дай нам, пожалуйста, варенья, — попросил Михаил Владимирович.
Просьбу пришлось повторить несколько раз, старушка притворялась совсем глухой. Потом сердито помотала головой сказала:
— Нету варенья. Кончилось.
