В гостиной весело пылал огонь в камине. В кресле сидела Зина с ребёнком на руках. Она улыбнулась.
— Здравствуйте. Танечка только что заснула. Не встаю, сижу, как мышка, боюсь разбудить.
Её спокойный, уютный шёпот, румяное круглое лицо, приветливая улыбка, вид спящей девочки, завёрнутой в шёлковое стёганое одеяло с белоснежным кружевным уголком, чистота и покой гостиной ошеломили Федора.
— Представляете, избаловалась до невозможности. Спит только на руках, как положишь в кроватку — просыпается, плачет. Папа наверху, в кабинете.
Знаете, он хотел послать за вами, у него к вам срочное дело. А вы сами пришли, как будто почувствовали.
Он тяжело опустился в кресло напротив и произнёс глухим ровным голосом:
— Зина, меня только что ограбили, здесь недалеко, на той стороне Садового.
— Да, — она вздохнула, грустно покачала головой, — на улице сейчас нехорошо, опасно. Но папа говорит, это скоро кончится. Надо потерпеть, переждать. Федор, вы успокойтесь, отдохните.
Но отдохнуть он не успел. Юноша в гимнастёрке пригласил его подняться в кабинет.
Из-за двери слышался сдержанный смех, там дружески беседовали Мастер и двое его гостей.
— У Ильича был такой усталый, растерянный вид, — произнёс весёлый баритон, — он смотрит на меня, улыбается и говорит: голова кружится. Слишком резкий переход от подполья к власти.
Агапкин постучал. Разговор затих.
— Да, Федор, войдите, — громко произнёс Мастер.
Он назвал Агапкина по имени. Не брат, не Дисипль. Стало быть, его гости не имели отношения к Ложе.
— Добрый день, Матвей Леонидович. Здравствуйте, господа, — сказал Агапкин.
Двое мужчин в полувоенных френчах, один молодой, полный, рыжеватый, курносый, с девичьим нежным румянцем на щеках, второй постарше, худощавый седеющий брюнет с тонким, породистым лицом, уставились на него весело и удивлённо.
— Господа, — повторил рыжеватый иронически важным тоном и поднял вверх пухлый палец.
— Вот, товарищи, знакомьтесь, — сказал Мастер, — Агапкин Федор Фёдорович, замечательный доктор, верный помощник и уже почти родственник профессора Свешникова Михаила Владимировича.
— Степаненко, — представился рыжеватый.
— Если мне не изменяет память, родственник там полковник Данилов, — задумчиво произнёс брюнет и взял папиросу.
— Младший брат товарища Кудиярова геройски погиб в боях за Кремль, — вполголоса пояснил Мастер, — вы, Федор, садитесь. Сейчас будет чай.
Агапкин присел на край стула, жадно глядя на папиросу, которую мяли худые пальцы товарища Кудиярова.
