Мне что, усыновить вас, чтобы вы это поняли? Или повторять ежедневно, как вы мне дороги? Вы не дитя, и не барышня слабонервная.
— Простите, Михаил Владимирович. Спасибо, вы никогда прежде не говорили мне этого.
— На здоровье, — улыбнулся профессор, — я и своим детям не считаю нужным объяснять, как люблю их. Мне всегда казалось, такие вещи понятны без слов, да я и не мастер высоких речей. Дальше что было?
— Я пошёл к нашему лазарету, надеялся там добыть хотя бы бинтов, но по дороге упал, потерял сознание.
— Не мудрено, — кивнул Михаил Владимирович, — вы так мужественно держались.
Есть предел человеческим возможностям. У вас, Федор, нервное истощение. Оттого и всякие мрачные глупости в голову лезут. Только не понимаю, почему был такой жар? Маслов сказал, сорок один градус.
— Это у меня с детства, от волнения всякий раз поднимается температура. В гимназии я даже пользовался этим, если не знал урока. Мне лоб трогали и сразу отпускали домой.
— А судороги? Сердцебиение?
— Маслов рассказал? Вы же знаете, он все преувеличивает.
— Они оба рассказывали, вместе с Потапенко. Он как раз, наоборот, все преуменьшает. Так что получилась вполне достоверная картина. Они перепугались за вас, и мы тоже, когда вы так надолго пропали. Маслов с Потапенко пришли только на следующий день. Кстати, осмотрели мою ногу, остались довольны. Заживает неплохо. И кресло принесли, теперь могу хотя бы передвигаться по квартире. Ну, а что же случилось с Осей, как вы думаете?
— Возможно, раскрылись цисты? Судя по описанию, похоже на то, что мы наблюдали у серой самки.
Сердцебиение, одышка, лихорадка. Но даже если так, если они вывелись, то теперь, слава Богу, мы знаем, это не смертельно. Ося здоров.
— Однако почему это случилось именно в тот момент, когда он хотел прыгнуть со скалы? Ему, конечно, стало страшно. Но отказаться от своей безумной затеи он уже не мог. Пережил тяжёлый шок. Пороть его некому, мерзавца! Придумал! Икамушу своего спасал! Сочинитель приключенческих романов! Послушайте, а может, паразит вообще ни при чём? Ведь с вами случилось примерно то же самое.
Шок, жар, судороги.
— Да, симптомы похожи, а причины разные. Так часто бывает в медицине, — спокойно произнёс Агапкин, опустил руку в клетку и прикоснулся к голове Григория Третьего, — надо продолжать опыты, иначе мы утонем в догадках.
— Да, Федор. Делать нечего. Придётся продолжать, — вздохнул профессор, — вот начну передвигаться на костылях, и продолжим потихоньку.
