— Что вы предлагаете? — спросил Агапкин, морщась от боли в шее.
— Не то, что вы думаете. Взламывать ящик и вместе читать тетрадь мы с вами не станем. Пока я предлагаю только сходить со мной в гости. Ну, не дуйтесь. Согласитесь, хотя бы из простой вежливости. Вы всё-таки спите в моей комнате, едите со мной за одним столом.
— Ваша Рената интересуется омоложением? — быстро тихо спросил Агапкин.
— Нет, — Володя ласково улыбнулся и погасил папиросу, — она и без этого молода и прекрасна. Просто ей хочется спасти жизнь хотя бы нескольким невинным тварям, которых вы собираетесь резать завтра вечером.
Москва, 2006Соня вела машину очень осторожно. У неё кружилась голова. Пару раз пришлось припарковаться у обочины, посидеть с закрытыми глазами.
— Нолик, дорогой мой, почему ты до сих пор не получил права? Для мужчины твоего возраста это неприлично, — ворчала она. — Сейчас вот рулил бы за меня, а я бы мирно спала на заднем сиденье."
"Нолик её не слышал. Он рассуждал о советско-германских отношениях накануне Второй мировой войны.
Ему не давал покоя лопоухий молодой человек в форме лейтенанта СС на фотографиях, рядом с юной Сониной бабушкой и с младенцем, возможно, Сониным отцом, на руках.
— На самом деле война началась не только по злой воле Гитлера и Сталина. Все были хороши, и французы с англичанами, и американцы. К тридцать восьмому разразилась всемирная эпидемия какого-то ошеломительного вранья и предательства на высшем уровне.
— Дипломаты всегда врали, во все века, — лениво заметила Соня, выруливая на соседнюю полосу, где было меньше машин.
— Да, не спорю. Но перед той войной творилось нечто особенное. Ни одно соглашение не работало. Договорённости, подписанные вчера, нарушались завтра без всяких предупреждений. Сталин не верил англичанам, Чемберлена терпеть не мог и ждал, что Гитлер нападёт на Великобританию. Чемберлен и Даладье мечтали, чтобы два людоеда, красный и коричневый, перегрызли друг другу глотки. Им было по фигу, что при этом погибнут миллионы людей в России и в Германии, они подло и беспощадно предали Чехословакию, отдали Польшу на растерзание двум людоедам.
— Нолик, откуда ты все это знаешь? — удивилась Соня.
— Ты забыла? Я с детства люблю военную историю. По Второй мировой войне я бы, наверное, диссертацию мог защитить, давать консультации кинодокументалистам и читать лекции. Только ко мне никто не обращается, и слушать меня некому. Тебе интересно?
— Да, очень.
