Глава 8
– Как вышло, что ты стал интересоваться восстановлением старых театров? – спросила Марни Леандро.
Прошла неделя с момента их приезда во Флоренцию. Был жаркий полдень, и они пили латте, сидя в кафе на площади Микеланджело, откуда открывался панорамный вид на город и была видна терракотовая черепичная крыша кафедрального собора Дуомо.
Они посетили заброшенный оперный театр, красивое здание постройки восемнадцатого века: Леандро купил его, чтобы восстановить, вернуть былую роскошь.
– Деньги, – просто ответил он и улыбнулся, заметив удивление на лице Марни.
– Не стану притворяться, будто я этакий спасатель старых зданий и реставрирую их исключительно потому, что люблю историю. Я бизнесмен, а не романтик, и восстанавливаю театры только лишь тогда, когда уверен, что мне удастся сделать на этом прибыль. Марни задумчиво взглянула на жениха:
– Не думаю, что это правда. Я смотрела на тебя, когда ты осматривал тот театр – было видно, что ты любишь старину.
– Конечно, меня восхищают архитектурные находки старины, – сказал Леандро, помолчав.
– Хотя признаю, что этот театр для меня необычен, потому что именно в нем моя мать начинала свою карьеру оперной певицы, до того как стала всемирно известной звездой мюзикла.
– Какой была твоя мама? Она ведь была так известна. Я видела телевизионные версии мюзиклов, где она играла, и голос ее был потрясающим.
– Джульетта была невероятно талантлива. На нее можно было любоваться как на сцене, так и в жизни, люди тянулись к ней, у нее была способность влюблять в себя всех без исключения одной лишь улыбкой, и я не был исключением.
Леандро рассмеялся, но Марни уловила боль в его голосе.
– Я был буквально околдован ею и еще мальчиком отчаянно хотел быть рядом, чтобы она улыбалась мне и любила меня. Но не уверен, что моя мать любила кого-то, кроме самой себя.
– Детям обязательно нужно чувствовать себя любимыми, – с чувством сказала Марни. – Моя мама страдала от депрессии и не могла заботиться обо мне и братьях.
Иногда я думала, что это из-за меня она так несчастна, и потому старалась вести себя очень хорошо, надеясь, что тогда мама перестанет плакать, а папа вернется.
Рассказывая это, Марни подумала, что всю жизнь только и старалась угодить другим и в результате утратила чувство уверенности в себе.
– Я хочу, чтобы наш ребенок вырос, зная, что мы будем любить его вне всяких условий, – призналась она Леандро.
– И я этого хочу, дорогая.
