Телефонный звонок служил своеобразным отрицательным сигналом: каждый, кто отвечал на него, вынужден был прервать свою работу. А частенько приходилось поднимать трубку и затем идти отлавливать кого-то. Телефоны доставляли массу неудобств.
Как бы то ни было, подошел мой черед ответить на звонок. Я снял трубку, и Говард сказал: “Мы хотели бы взять вас на должность преподавателя в Калифорнийский университет в Санта-Барбаре с ошеломительной зарплатой в 9500 долларов на девять месяцев”. Контракт на девять месяцев предполагал, что на оставшиеся три месяца нужно найти финансирование самостоятельно, используя гранты или другие средства.
Пока он говорил, в моем мозгу, будто в последний миг перед автокатастрофой, пронеслись некоторые важные мысли. Во-первых, нравится мне это или нет, пришло время покинуть Калтех. Я проработал там уже пять лет, и в спину дышали новые студенты. Во-вторых, я принял предложение на позицию постдока в Пизе, чтобы поработать с моим дорогим другом Джованни Берлуччи. В-третьих, по возвращении домой мне понадобится работа.
И в-четвертых, приняв это предложение, я окажусь всего в какой-нибудь сотне километров от Калтеха, недалеко от пациентов, так что смогу продолжать свои исследования. И я услышал, как говорю “Согласен”. На том и порешили.
Конечно, это решение далось мне нелегко и сопровождалось чувством потери. В Калтехе я вырос не только в научном плане, но и в социальном – в частности, начал разбираться в завихрениях политики. Моя дружба с Биллом Бакли стала еще крепче, и в 1964 году он пригласил меня в качестве своего помощника на национальный съезд Республиканской партии близ Сан-Франциско.
Великий американский писатель Джон Дос Пассос, примкнувший к консерваторам, хотя в юности был ярым сторонником левых, приехал туда, чтобы написать статью про съезд для National Review. Билл дал мне задание присматривать за ним. Одноглазый, разменявший седьмой десяток, Дос Пассос был энергичнее шестерых молодых мужчин. Я едва поспевал за ним. Это был грандиозный опыт, а увенчало его изнурительное выстукивание на печатной машинке его статьи, на что у меня ушла вся ночь.
Когда я на следующий день встретился с Биллом, только что закончившим дебаты с Гором Видалом, он спокойно сказал мне: “Майк, вижу, что печатание на пишущей машинке не твой козырь”. Что ж, это и впрямь было так.
Я принимал участие и в других политических событиях Калтеха, включая последний визит туда Мартина Лютера Кинга – младшего в 1965 году.
