История альбигойцев и их времени

Перед этим заканчивается первая часть поэмы, вероятно принадлежавшая особому автору. С этого места внутренний характер поэмы изменяется. Об этом см. в приложении.

[4_44] P. Cern.; c. 67. Cpa.: Barrau et Darragon; I, 403-404.

[4_45] См. у нас, стр. 26. В конце этой главы мы опять вернемся к ходу политических событий на Западе в последние годы жизни Иннокентия III.

[4_46] 46 Reg. Inn.; I. XVI, ep. 44. cm.: P. Cern.; c. 66; p. 654-656.

[4_47] Reg. Inn.; I. XVI, ep. 40, 42.

[4_48] Taм жe; ep. 44.

[4_49] Reg. Inn.

, I. XVI, ep. 48; P. Cern., c. 66. От 18 мая 1213 года.

[4_50] Cansos, CXII-CXIV, особенно V. 2863-70; Р. Сегп., с. 70.

[4_51] Петр Сернейский в конце описаний зверств альбигойцев над пленными говорит между прочим и следующее: «Особенно в больших количествах вешали священников и тех, кто исполнял божественные обряды... Они (даже) распарывали (им) животы до половых органов...» (с. 64, р. 647). Автора особенно поражает обхождение еретиков с лицами духовными, но понятно, что религиозная ненависть альбигойцев главным образом и должна была сосредоточиваться на католических священниках, в которых они видели идолопоклонников и слуг Люцифера.

Примеры жестокости альбигойцев и их вождей перечислены у Р. Сегп., в след, главах: 16, 26, 27, 32, 44, 45, 46 (преимущественно святотатство графа де Фуа, совершенно согласное с его убеждениями), 55, 63, 64, 70, 75, 80, 83. Все эти подробности могут быть и преувеличены; но в большинстве случаен они согласны и с условиями, в которых находились борющиеся стороны, и с духом века. Многие из них представляются особыми и исключительными только такому ультракатолику, каким был сернейский монах.

[4_52] Cansos;v. 2871-2886.

[4_53] P. Cern., c. 71; p. 668.

[4_54] P. Cern., c. 72; Cansos, v. 3051.

[4_55] Guil.de Pod. Laur.; c. 21.

[4_56] Guil de Pod. Laur.; c. 21-22.,

[4_57] См. о сражении: Chron. prov., p. 489-490; P. Cern., c. 73; Guil. de Pod. Laur., c. 22; Cansos, CXL и т.д. Потери арагонцев и провансальцев были, судя по всему, огромны; они показаны в провансальской хронике неопределенно: погибло множество тулузцев, спасся только тот, кто успел убежать.

Петр Сернейский называет цифру в 20 тысяч; Вильгельм (из Пюи-Лорана) — 15 тысяч человек; Вильгельм Бретонский — 17 тысяч; тогда как у крестоносцев пали, по Ланглуа, рыцарь и не более 8 пилигримов, что, конечно же, неправда.

[4_58] P. Cern.; c. 72. Rigordus (Vita Ph. Aug. a. 1213) замечает, что Симон получил семь ран в день битвы под Мюрэ.

[4_59] Cansos, v.