История Ирэн 3. Принятие

А погром устроил Балашов, — задумчиво проговорил Забела, и это был не вопрос

Барон Виленский сидел и молча смотрел то на Ирэн, которую он совершенно не узнавал, то на Андрея. И ему казалось, что он всё-таки опоздал.

Но когда он переводил взгляд на Сашу, сидевшего рядом, и как-то неосознанно прижавшегося к маме, он понимал, что шанс есть, но будет непросто.

Леонид Александрович вместе с Павлом ехали от Шехтера. Поскольку время до закрытия дня на выставке ещё оставалось, то решили сначала заехать в Манеж, а уже после ехать домой.

По всей империи, да что там по миру, везде есть родственники или соплеменники Шехтера. И Шехтер предложил, используя их возможности, распространять продукцию завода через их торговые дома.

Это было очень интересно.

Леонид Александрович думал об… огненных рубинах. Почему-то при воспоминании о камнях, у Лопатина больше не щемило сердце, больше не было той боли, какую он испытывал на протяжении многих лет вместе с чувством вины.

А Шехтер сообщил, что все открытые шахты оскудели и уже скоро цена на огненные рубины будет такой, что те, у кого есть открытые, но не выработанные месторождения смогут диктовать любую цену.

Лопатин сначала сказал Аристу Петровичу твёрдое нет, а потом он задумался, что да, теперь у него есть баронский титул, есть несколько деревень, полученных в награду от императора, самое время приумножить капитал, чтоб было что оставить детям. И не только близнецам, но и Ирэн, и внукам. Он глава большой семьи, а это большая ответственность.

Но было одно большое, но. В своё время эта проклятая шахта стоила жизни его супруге, матери Ирэн и близнецов, не затребуют ли огненные рубины снова страшную плату?

«И что ты решила?» —спросил сестру Николай Обухов, когда они устроились в карете и поехали домой.

— Ты был прав Николя, — голос Софьи Обуховой был грустным, — он очень неприятный человек, не пойму, как я могла считать его красивым.

Николай выдохнул про себя: — Слава богу!

— Ты знаешь, Софья, я рад, давай разорвём помолвку.