История Ирэн 3. Принятие

Император слушал Алябьева, смотрел как важно кивает Тенишев, директор Департамента Торговли и мануфактур и прямой начальник Алябьева, главы мануфактур-коллегии и вдруг спросил:

— А где же стенд Виленской-Лопатина?

Тенишев посмотрел на Алябьева, Алябьев посмотрел на бедного распорядителя, а граф Забела, который напросился сопровождать императрицу и сейчас вёл под руку Елизавету Туманову, саркастично произнёс:

— А Лопатина, Ваше Величество, прибывшего по вашему личному приглашению разместили подальше, чтобы, никто не нашёл, а то «уведут» талант

И подмигнул замершему Тенишеву.

Алябьев, вспоминая дочь с отцом, с которыми он сухо разговаривал перед регистрацией, покрылся холодным потом.

И тут «ожил» распорядитель и радостно сообщил:

— Мы вчера выделили им небольшое пространство почти в центре.

Было заметно, что Тенишев, а за ним и Алябьев мысленно уже задушили дурака.

Но ни один из них и подумать не мог, что «дурак» просто выполнял распоряжение своего начальства, а вот, кто истинный виновник, это будет для обоих настоящим открытием.

Император, не глядя на Тенишева и Алябьева, приказал распорядителю провести к стенду Лопатиных.

И в этот момент раздался взрыв.

Охрана кинулась прикрывать императора, но в главном зале всё было спокойно, взрыв прозвучал со стороны «кладовки».

Всё произошло так быстро, что многие даже не успели понять, что это было, поэтому удалось избежать паники. Конечно, и охраны, благодаря визиту императора было много, но, если бы началась паника, то и охрану и императора бы «снесли».

Забела тоже как-то с опозданием вздрогнул и, извинившись и вежливо сняв руку Лизы со своего локтя, быстрым шагом пошёл в сторону коридора, ведущего в бывшую часовню.

Возле коридора толпилась охрана выставки вместе с императорской гвардией. Все смотрели в коридор, но никто не входил.

Из коридора тянуло запахом пыли и гари.

— Там взорвалось? — кивнул Забела в сторону коридора, ведущего в «кладовку»

Старший охранник, судя по знакам отличия, кивнул.

Сердце сжалось, неужели вот так всё и кончится. Оглянулся на императора, его со свитой уже не было видно, скорее всего уже вывели. Александр слишком боялся таких вещей. Живы были воспоминания о смерти отца и матери.