История одного замужества

Серж присел на гамак, протянутый между двумя деревьями, а Павел устроился на низеньком стуле, стоявшем неподалеку. Листва близстоящих деревьев отбрасывала на лица подвижную тень.

– Я сейчас говорил с Натали, – сказал Серж. – Она уверяет, что в саду была женщина.

Павел аж привстал с места.

– Она уверена? Она действительно ее видела?

– Да, и описала следователю. Думаю, ее скоро найдут.

– Дай-то бог! – искренне промолвил Павел. – Ты просто представить не можешь, какие мысли лезли мне в голову, когда…

Он запнулся и оборвал себя на полуслове.

– Лучше я скажу, какие мысли были у меня, когда я узнал, что ты ушел в лес один, с ружьем и в своем лучшем костюме, – сердито проговорил Серж. – Хотя буквально накануне вечером говорил мне, что охота – не для тебя.

– В конце концов, я мог и передумать…

– Передумать? А ты знаешь, что я чувствовал, когда тогда тебя искал? Я каждую минуту думал, что найду твой труп. Нет, ну ей-богу, ты совсем с ума сошел?

– Послушай, – рассердился Павел, – что ты себе позволяешь?

– А ты? Я ведь не следователь, не официальное лицо, я твой друг, ты сам тысячу раз говорил, что это так.

Разве нет? А если бы ты… если бы ты сделал то, что собирался, и убил себя – как, по-твоему, я бы себя чувствовал? Ведь я бы первый себя винил, что не заметил, не обратил внимания, не удержал тебя. А твой отец? О нем ты хоть подумал, ведь у него никого нет, кроме тебя? Как ты мог, черт побери, – уже не сдерживаясь, закричал Серж, – как ты мог? Я думал, я в этом проклятом лесу с ума сойду! Я ругал себя последними словами, что не остался с тобой после завтрака, а поспешил к Наташе… Как этот чертов Ергольский где-то написал: «Бывают минуты, когда думаешь, что выбираешь галстук для вечера, а на самом деле ты выбираешь смерть для кого-то из твоих близких». Мне это тогда показалось глупой фразой, а когда я бегал по лесу и искал тебя, я наконец-то понял, что он имел в виду…

И тут Павел не выдержал и расплакался. Он долго крепился, но сил его не хватило, и слезы теперь катились градом по его щекам.

– Послушай, – пробормотал пораженный Серж, – Паша! Да что это такое… Ну вот чем хочешь тебе поклянусь, что никогда я не хотел сказать тебе что-то обидное… – Сердясь на себя, он стал хлопать по карманам, ища платок, но тот был коварен, как все носовые платки, и куда-то запропастился именно тогда, когда больше всего был нужен. – Дуняша! Дуняша!

– Не надо ее звать, – всхлипнул Павел, вытирая слезы. – Ни к чему… Я не хочу, чтобы она меня таким видела.