История одного замужества

– И что человеку неймется, что его мотает по всему свету? – философствовал как-то вечером Матвей Ильич, глядя на мангустов, которые возились на ковре возле его ног. – Впору подумать, что он безнадежно влюблен и пытается таким образом излечиться от своей страсти…

Антонина Григорьевна промолчала, а когда она заговорила, то спросила лишь, не хочет ли муж еще чаю.

– Хочу, конечно, – благодушно откликнулся писатель.

 – Я свой новый роман решил посвятить баронессе Корф. Все-таки она сумела уговорить власти не давать хода той фотографии и не упоминать ее на процессе, за что я ей очень благодарен.

– Может, ты собираешься вставить ее в свой роман? – ласково поддразнила его жена.

– Это мысль, – промолвил Матвей Ильич. Несколько минут он молчал, обдумывая предложение жены.

 – Но, знаешь ли, нет, – с сожалением сказал он наконец. – Мне нравятся женщины мягкие, спокойные, домовитые. Баронесса Корф, конечно, замечательный человек, но она совершенно не мой тип. И вообще я на время, наверное, завяжу с детективами, а вместо них напишу роман о любви.

– Жили-были писатель и его скучная жена?

– Почему скучная? Не говори глупостей.

И вообще, может быть, давно уже пора написать о нас роман.

– Да. Они жили долго и счастливо, вопреки всему…

Она поняла, что едва не проговорилась, и поспешно умолкла; но Матвей Ильич, как всегда, ничего не заметил.

– И у них было трое детей, – фантазировал он. – А?

– Можно и четверо, – улыбнулась Антонина Григорьевна. – Смотри, Шоколад опять утащил мою шпильку.

– И мангустов вставим в роман, – продолжал Матвей Ильич с увлечением. – И орхидею…

– Никогда не любила орхидеи, – внезапно призналась его жена. – И вообще я больше всего люблю сирень, ландыши и цикорий.

– Ты самая лучшая жена на свете! – засмеялся Матвей Ильич и переплел свои пальцы с ее пальцами.