История одного замужества

Дама в синем

В казенной комнате с серыми стенами, решетками на окнах и неистребимым запахом тоски сидит дама в синем платье, темноволосая, полненькая, не то чтобы красавица, но совсем, совсем не уродина.

Шляпа на ней другая, не та, которую описала Натали, а из светлой соломки, украшенная васильками и маками. И когда дама плачет – а плачет она постоянно, – цветы кивают головками, словно тоже были бы не прочь заплакать, да понимают, что делу этим не поможешь.

На столе возле дамы небольшая сумочка-ридикюльчик, расшитая бисером, и одного взгляда на этот кокетливый ридикюльчик достаточно, чтобы определить его хозяйку как особу, которой мода вовсе не безразлична.

В руке дама держит скомканный кружевной платочек и то подносит его к глазам, то приглушенно рыдает в него. В общем, мизансцена выставлена хорошо, с той только разницей, что перед нами не театр, а самая что ни на есть настоящая жизнь.

– Где ее задержали? – отрывисто бросает стоящая в коридоре Амалия Игнатову.

Между нашими героями и дамой в синем – только дверь с зарешеченным окошком.

– В Д., в номерах «Париж». Зовут ее Бузякина Екатерина Александровна, сценический псевдоним Эльвира Широкова. Муж – Николай Бузякин – известный столичный антрепренер.

– Отношения с Ободовским?

– Они играли вместе, но это все, что нам известно.

– Вот как? Что же в таком случае она делала в Д., откуда рукой подать до «Кувшинок» и усадьбы Ергольского?

– Мы уже выяснили. Она приехала несколько дней назад и наняла извозчика до Ергольского как раз в тот вечер, когда у него состоялся известный нам разговор. В последующие дни она еще раз ездила в «Кувшинки». – Иван Иванович сделал значительную паузу. – И вы оказались правы, госпожа баронесса. Горничная номеров видела у Бузякиной револьвер с перламутровой рукояткой в день приезда, но потом он больше не попадался ей на глаза.

– Екатерина Александровна уже дала какие-то объяснения?

– Она плачет и твердит, что ее оболгали и она ни в чем не виновата. Стоит задать ей следующий вопрос, как она заявляет, что хочет умереть. – Иван Иванович поморщился. – Очень, очень трудный свидетель, Амалия Константиновна. Может быть, стоит послать за Натали Башиловой, чтобы та ее опознала?

Амалия покачала головой.

– Пока не надо.